Солнечное знамя - Константин Константинович Костин

— Сбор пожертвований на храм, — мрачно произнесли из-под второго капюшона.

— … денежек нету, — не сбилась полуэльфийка, — вот прям совсем, хоть режьте, хоть ешьте, ни единой монеточки, гречка есть, а монеточки — нету…

Она на секунду замолчала и посмотрела на два белых капюшона:

— А знаете что, кровиночки? Садитесь покушать, молочка попейте! А то вон какие худенькие, конечно, по дорогам мотаться, кто хочешь с лица спадет! Садитесь, кушайте, кушайте!

* * *

От хлебосольной хозяюшки Зай с Алионой смогли уйти только последовательно отказавшись от густого и пряного овощного супа, гречки с олениной, картошки со сливочным маслом и колбасок на меду. По кружке желтоватого и ароматного оленьего молока они все же выпили, да еще «на дорожку» получили десяток зажаристых пирожков с яблоками.

Они прошли дальше по улице и свернули на соседнюю, отходящую вбок. Следующий же дом на этой боковой улице имел высокую зеленую крышу.

— Что? — совершенно не дружелюбно и вовсе не певуче пророкотали из-за ворот в ответ на стук.

— Привет от Грока.

Лязгнули замки, в приоткрывшейся щели калитки показалась борода, поверх которой сверкнули оптическими прицелами два глаза.

— Заходите.

* * *

— Осталось один момент прояснить, — сказала Алиона, когда всё уже было обговорено.

Гном по имени Гемез, хоть и был крайне неразговорчивым, все же честно предложил им поесть — отказались и даже сами угостили его пирожками — выпить фруктового самогона собственного производства — отказались — помыться с дороги в ванне — согласились, но потом — и только затем перешел к делу.

Весточка от дядьки Грока до гнома уже долетела, про их появление он знал и к переходу на Ту сторону все было уже готово.

Гном продавал людям свой знаменитый фруктовый самогон, который и перевозил через границу в огромных бочках. В которых, в двойных стенках и прятались нелегальные эмигранты. В данном случае — именно эмигранты, а не иммигранты, так как нелегально они уезжали, а не въезжали.

Потайные стенки в бочонках были сделаны так ловко, что даже если открыть бочонок и пошуровать внутри него щупом — отыскать тайник было невозможно. К тому же гнома Гемеза на границе уже знали и проверяли не каждый бочонок, а примерно 8 из 10.

Почти никакого риска.

Но одна вещь Алиону все же смущала.

— Что ты хочешь узнать, девочка? — громыхнул гном.

— Вы — гном, — озвучила она очевидное.

— А ты наблюдательная.

— Гномы все делают только за деньги. Денег у нас нет.

Гном, набычась, посмотрел на девушку. Потом начал медленно расстегивать рубашку. Вздрогнувшая на секунду от непонимания происходящего, Алиона внимательно смотрела. Очевидно, гном вовсе не решил устроить внезапный сеанс стриптиза, а хотел что-то показать.

Например, огромный бугристый фиолетовый шрам, пересекавший наискось волосатый живот.

— Грок, — тихо сказал гном, — уже расплатился. Когда нес меня на себе одной дождливой ночью. Не все гномы жадны, не все люди жестоки, не все эльфы бездушны…

— Все! Эльфы — все!

Гном, застегиваясь, хмыкнул в бороду. Как будто он знал забавный секрет, который не хотел раскрывать. Чтобы не испортить шутку.

— Завтра все сами увидите. Мыться и спать!

* * *

Завтра со двора почтенного гнома должна была выйти телега с огромными бочками, медленно влекомая меланхоличными волами. Как и всегда в этот день недели, как и всегда — в одно и то же время. Только в этот раз в бочонках будут спрятаны два беглеца.

Но это будет завтра.

Сегодня два беглеца, сытые, отмытые до блеска в ванне, лежали на чистых простынях под легким одеялом.

На чистой простыне. Под одним одеялом. На одной кровати.

Гном Гемез не стал интересоваться их взаимоотношениями. Он только сказал, что спать они будут на чердаке, кровать там только одна и, если их эта ситуация по каким-то причинам не устраивает — вторую кровать они потащат сами. «Устраивает!» — хором сказали Зай с Алионой и не менее синхронно покраснели. Алиона — точно.

— Зай… — прошептала она, — Ты спишь?

— Нет, — прошептала темнота в ответ.

Она протянула руку и дотронулась до плеча юноши. Его невидимые пальцы коснулись ее плеча.

Ткань. Гном выделил им для сна длинные ночные рубашки до колен. Обоим.

Пальцы Алионы скользнули по груди Зая и коснулись ворота рубашки. Скользнули внутрь, мимолетно приласкав кожу груди. Пальцы Зая повторили то же самое.

— Зай…

— Алиона…

Они заговорили оба, сразу, почти одновременно, торопясь и боясь своих слов и того, что может за ними последовать и того, что может НЕ последовать:

— Я…

— Думаю…

— Что…

— Потом…

— У нас…

— Может…

— Не оказаться…

— Возможности…

— Чтобы…

Губы слились в поцелуе.

Рядом с кроватью упало одеяло. На него слетела рубашка. За ней — вторая.

* * *

То, что в этом мире есть магия Алиона знала и раньше, но то, что здесь есть волшебство — узнала только сейчас.

* * *

Она проснулась рано утром. Резко, как будто сон выключили рубильником.

— Зай… — Алиона потянулась, вспоминая все, что было ночью и чувствуя только настоящее, беспримесное счастье.

Юноша лежал на боку, гладя на нее. Свет из чердачного окошка падал на его лицо.

— Зай?

На Алиону с лица юноши смотрели два глаза. Один — яркий, синий, второй — тусклый, серый. Стальной.

Оба глаза были живыми и оба были одинаково безжизненными.

— ЗАЙ!!!

Глава 34

— Зай, встань!!!

Зай сел. Одним неторопливым, плавным движением. Нечеловечески плавным. Неестественным.

— Зай… — севшим голосом прошептала Алиона, — Зай…

Так бывает. Когда твой близкий, очень близкий, самый близкий человек очень долго болен смертельно опасной болезнью — к этому невольно привыкаешь. Тебе начинает казаться, что это состояние, пусть тяжелое, пусть опасное, будет тянуться еще долго, так и не подойдя к закономерному печальному финалу. И когда он наступает — для тебя это всегда будет шоком.

К смерти — не подготовишься.

Зай был жив. Но… Если живо его тело — жив ли сам Зай, ершистый, вредный, отчаянно смелый парнишка, сын охотника и ее любимый? Можно ли его вернуть обратно, можно ли обратить назад стальной потоп, заливший его тело и сделавший его бесчувственной металлической болванкой?

Или… нет?

Алиона оторвалась от груди Зая и посмотрела ему в глаза. Безразличный взгляд был ей ответом.

— Зай… — девушка вытерла слезы. Она не в сказке и слеза любви не оживит Зая. Тем более, что эти самые слезы уже и так залили ему всю грудь без всякого результата.

Охваченная внезапно вспыхнувшей надеждой,