"Фантастика 2026-51". Книги 1-19 - Екатерина Боровикова

Фельдшер встала, подошла к плите и вновь поставила на огонь чайник. Она не вмешивалась в разговор — ей и так пришлось слишком многое узнать и принять в этот день. Но слушала внимательно.

— Выходит, так. — Макс полез в карман за сигаретами. — Если бы не мы, ничего бы этого не было.

— Если кто узнает, нас порвут. — Перестал смеяться Слава. — Да я сам себя порву. Надо же было такое устроить.

Таня поняла, что вмешаться всё же придётся.

— Вы меня, конечно, извините, я человек в этом деле новенький и много чего не понимаю. Но почему вы вините себя? Из того, что я слышала, выходит, что вам задурил голову кто-то очень опытный, хитрый и целенаправленный. Человек добился того, чего хотел. Вашими руками. А вы знать не знали, что делаете.

— Незнание законов не освобождает от ответственности, — угрюмо пробормотала Сычкова.

— Нет, нет, Танюша в чём-то права. Мы кашу заварили, конечно, но не по своему же рецепту.

— Точняк! — Согласился Вячеслав.

Парень подошёл к окну, вытянул шею и прижался щекой к стеклу. В такой позе был виден краешек Леса.

— Думаю, мы заварили, нам и расхлёбывать. Надо выяснить, кто нас так подставил, надавать ему по кумполу и закрыть дыру в этот самый Вырай.

Максим к предложению отнёсся скептически:

— Интересное предложение. Вот только как ты это выяснять собрался? И дыру закрывать.

— А очень просто. — Отлип от окна Коваль и повернулся к слушателям. — У нас всего два варианта. Либо Николаевна, либо покойная директриса. Круги, которые в ритуале использовали, мы взяли у Ольги Васильевны. А она, скорее всего, у бабы Тони переписала.

Глава 43

Следующая неделя оказалась богатой на события, но выяснить хоть что-то о таинственном манипуляторе не удалось. Сельчане устроили детям родительский террор. Несовершеннолетние сидели по домам, общались друг с другом через социальные сети и по телефонам и жаловались на «беспредел».

А округа стояла на ушах. Стало известно о самоубийстве Фокина, которое произошло сразу после посещения Леса. Сергей Игнатьевич ускорил процесс установки табличек, всё было проведено аккуратно, без жертв — мужики ближе, чем на три метра, к деревьям не подходили. Вот только собака Печкина, поначалу крутившаяся среди людей, сбежала в Лес. На свист отозвалась минут через пять, вернулась украшенная репейником, радостная, весёлая, махая хвостом.

А дома взбесилась. Укусила за ногу хозяйскую корову, напала на Аллу, которая едва успела закрыться в доме. Перемахнула через двухметровый забор и понеслась, рыча, по селу. Владимир, схватив охотничье ружьё, припустил за ней.

Псина бросалась на людей, животных. Металась и завывала. Печкин, чертыхаясь, всё никак не мог прицелиться.

Сафари по деревне продолжалось минут двадцать. Выдохлась и собака, и хозяин. Многие попрятались по дворам, но нашлись и те, кто решил помочь Володе. Поэтому свидетелей оказалось достаточно.

Устав, пёс побрёл к елям, росшим перед зданием сельсовета. Печкин наконец-то получил шанс разобраться с взбесившимся животным.

Но собака, верой и правдой прослужившая шесть лет, обернулась и пролаяла хриплым голосом:

— Только попробуй, мразь. Горло перегрызу.

Володя от неожиданности уронил ружьё. Прозвучал выстрел, и на втором этаже административного здания на осколки разлетелось окно. Послышался женский визг.

Собака метнулась к ближайшей ёлке, ловко, словно обезьяна, взобралась на самую верхушку, засмеялась и растаяла в воздухе.

— Яшка! — Завопил Печкин. Он пса своего холил и лелеял, ходил с ним на охоту, а в морозы не брезговал запустить в дом, к теплой печке. Только что мужчина готов был застрелись питомца, думая, что животное может навредить соседям.

Но сейчас он понял — всё дело в Лесу. И собака не виновата.

Володя сел прямо на асфальт и обхватил голову руками.

Свидетелем исчезновения пса оказался и молодой отец Сергий, который как раз в этот момент вышел на крылечко маленькой сельской церквушки, находившейся в паре десятков метров от сельсовета. Священнослужитель, естественно, знал, что на берегу реки появился странный лес, которого очень боятся местные. К нему даже приходили просить помощи деревенские активистки. Батюшка заявил, что проблемы от неверия в Бога и неумеренного пьянства во вверенном ему приходе, наказал молиться и просить милости у Господа.

А увидев Яшку на верхушке ели, понял, что всё гораздо серьёзней, чем показалось поначалу. Поэтому вышел к мужикам и сообщил, что в срочном порядке ждёт жителей деревни на литургию.

Пришли, конечно, не все, но большинство.

Весь день отец Сергий исповедовал и причащал местных жителей. Затем читал проповедь о происках диавола и о том, что он силён только при слабости души человеческой. Посоветовал истово молиться, как только начинает что-то мерещиться, призвал соблюдать заповеди, благословил всех скопом, а затем, поздно ночью, пугая бледным лицом жену, чатился с одним из сокурсников, осторожно выясняя, что же ему делать и как помочь людям.

На следующее утро, когда куча народу ёжилась от утренней прохлады, ожидая автобус на остановке, задрожала земля.

Мимо людей, вгрызаясь копытами в асфальт, по дороге пронёсся табун чёрных лошадей. У животных гривы сияли огнём, а глаза полыхали красным. Табун, добежав до небольшой площади перед церковью, клубом и сельсоветом, растворился в утреннем воздухе, оставив после себя лишь запах прелых листьев.

Так что да, у взрослых были причины ограничить свободные передвижения детей.

* * *

Хоть никто и не закрывал Макса на замок, у него тоже не было возможности проводить расследование — в гости приехала мама. Максим сообщил родителям, что остаётся в Красноселье ещё минимум на год, невзирая на то, что срок обязательной отработки по распределению истекает тридцать первого мая. Папа просто принял информацию к сведению, справедливо считая, что сын уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно выстраивать жизнь.

А вот мама… Мама долго и упорно выпытывала причину. Хороший коллектив, любовь к детям и прекрасная природа не показались веской причиной для того, чтобы наплевать на карьеру, поэтому женщина принеслась вытаскивать сына из «деревенского болота».

Уже к вечеру, собрав сплетни во всех трёх магазинах, она знала причину, и даже адрес, по которому эта причина проживала.

Для Тани приход в гости потенциальной свекрови оказался полной неожиданностью. А так же все эпитеты, которыми интеллигентная женщина её наградила.

Макс грудью встал на защиту любимой девушки, мать обиделась.

Скандал продолжался три дня. В конце концов, Максим собрал чемодан, извинился перед Семёновной и переехал жить к Тане — назло родительнице. Мама изобразила сердечный приступ. Татьяна, скрепя зубами, оказывала первую помощь и старалась не обращать внимания на оскорбления «пациентки».

Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы в