Бумажная империя 7. Финал - Сергей Жуков

— Молод ещё. Ничего, освоится. Главное – посадить его, а дальше мы поможем.

Я хмыкнул и вышел в коридор.

Меньшиков нагнал меня у лестницы. Мы отошли в сторону, к тёмному окну, выходившему на набережную.

— Ты всё видел, — сказал он. Не спросил, а констатировал.

— Видел, — кивнул я.

— И что думаешь?

— Думаю, что половина из них будет очень разочарована, — ответил я. — Но об этом потом.

Меньшиков несколько секунд молча смотрел на меня, потом коротко кивнул. Он не стал спрашивать, что я имею в виду.

— Вы связались с Императором? — спросил я. — Передали моё послание?

Меньшиков выдержал паузу, потом ответил:

— Да. Он ждёт тебя завтра в Зимнем.

Глава 23

Будильник зазвонил в семь утра.

Я открыл глаза, несколько секунд смотрел в потолок, а потом встал и пошёл на кухню. Кофемолка зажужжала, наполняя квартиру запахом свежемолотого кофе, и я достал из шкафа две керамические чашки – белые, с синим ободком, сделанным на замену тем пяти, что героически погибли в вечер великого чашкопадения.

Пока кофе варился, телевизор бубнил утренние новости, а я стоял привалившись к подоконнику и сквозь свои мысли слушал его.

— ...и главная новость сегодняшнего утра, — бодро сообщала ведущая с профессиональной улыбкой, которую не сбил бы даже артиллерийский обстрел. — Тигр Полосатик, любимец посетителей нашего зоопарка, наконец-то нашёл свою любовь! Тигрица Мила, привезённая из зоопарка Вены, покорила сердце нашего полосатого красавца, и сотрудники уже готовятся к пополнению!

Я улыбнулся. Надо отдать должное – СМИ работали виртуозно. За окном на улицах стояла бронетехника, полгорода было перекрыто военными постами, а по телевизору шёл репортаж про влюблённого тигра. Впрочем, это к лучшему. Последнее, что сейчас нужно – это паника.

Акали подошла и положила голову мне на колени, глядя снизу вверх тем взглядом, перед которым невозможно устоять.

— Да идём, идём, — сказал я, потрепав её по голове. — Дай хоть кофе допить.

Она не дала. Через минуту я уже натягивал куртку, а Акали нетерпеливо крутилась у двери.

Мы вышли на улицу и прогулялись по двору. Утро было прохладным, но солнечным, и Акали носилась по газону с энергией, которой хватило бы на троих собак. Я стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на неё, и думал о том, что сегодня всё должно решиться.

Я поймал себя на удивительной мысли – страха и волнения не было совсем. Было обычное утро, я как всегда гулял со своей собакой, которая как всегда не дала мне спокойно допить кофе.

После прогулки я подошёл к знакомой двери и позвонил. Открыл Нестор Павлович – в домашнем халате, с газетой в руках и подозрением на лице..

— Доброе утро, — сказал я и протянул ему ключ от своей квартиры. — Нестор Павлович, если что – присмотрите за Акали. Еда в нижнем шкафу, гулять два раза в день, вечером она любит спать на диване, но на кровать не пускайте, а то потом не сгонишь.

Старик прищурился, посмотрел на ключ, потом на меня. Он не спросил ни куда я иду, ни почему прошу, ни что значит это "если что". Просто взял ключ и кивнул.

— Спасибо, — сказал я. — Я очень ценю то, что вы для меня сделали.

Нестор Павлович ничего не ответил. Я развернулся и пошёл к лестнице, а он стоял в дверном проёме и смотрел мне вслед.

До чего же ты похож на своего отца, — подумал старик, сжимая ключ в сухой ладони. — Даже жаль.

Вернувшись домой, я открыл шкаф и уставился на три костюма, висевших в ряд. Все три были идеальными, все три сидели идеально, и я стоял перед ними, понимая, что не могу выбрать.

Алиса бы подсказала. Она всегда знала, какой костюм к какому случаю, какой галстук к какой рубашке, и делала это с такой уверенностью, словно законы моды были для неё столь же очевидны, как таблица умножения. А я стоял перед шкафом как первоклассник перед доской и не мог решить простейшую задачу.

А потом улыбнулся.

— Я знаю, какой костюм сегодня будет идеальным, — сказал я вслух и убрал все три в сторону.

В глубине шкафа, висел четвёртый костюм – тот самый, для особого случая. И сегодня вновь настало его время.. Я достал его, стряхнул пылинку с плеча и повесил на дверцу.

Стоя перед зеркалом, я завязывал галстук и смотрел на своё отражение. Из зеркала на меня смотрел двадцатилетний парень, который полтора года назад развозил цветы на мопеде и понятия не имел, кто его отец. Сейчас этот парень собирался войти в Зимний дворец с позиции силы.

Я затянул узел, поправил воротник и кивнул своему отражению:

— Да, вот так отлично.

Машина выехала со двора и я решил сделать небольшой круг через Заневский район.

Я ехал по ставшему за эти годы родному району и смотрел по сторонам. Как же он изменился за этот год – не до неузнаваемости, но заметно. Фасады домов подкрасили, на углу открылся новый магазин, а на месте заброшенного пустыря, где раньше местные выгуливали собак, появилась детская площадка.

На деревянной скамейке у магазина Евсеева сидели сам Сергей Сергеевич и Виктор Наумович, и между ними шла партия в домино. Судя по тому, как Виктор Наумович вскочил со скамейки и начал что-то жарко доказывать, размахивая руками и тыча пальцем в доминошный расклад, он проиграл. Евсеев же откинулся на спинку скамейки и хохотал, запрокинув голову, а импозантный дед продолжал кипятиться, и его голос долетал до меня даже сквозь закрытые окна машины.

Я проехал дальше и притормозил у знакомого здания. Старая редакция Невского вестника. Здесь всё начиналось – первые номера, первые кризисы, ночёвки на продавленном диване, когда я караулил бандитов, подосланных Волком. Сейчас внутри шёл ремонт, и на двери висела табличка: "Скоро здесь откроется секция бокса для детей и подростков". Я посмотрел на табличку и поехал дальше.

В зеркале заднего вида мелькнул чёрный