В стиле Ллойда - Мэтт Армстронг

— Хорошая мысль — сказала она, пряча пистолет за спину — Нам пора идти.

Всю дорогу я молчал, слишком поглощенный происходящим, чтобы вести себя как обычно, раздражающе. Я не снял кепку с опущенными полями и рассеянно смотрел в окно. Я хотел знать, что, черт возьми, происходит. Я не упоминал имя Ллойд Гибсон во всех своих действиях, оно было указано только в моих водительских правах, и я давал его только тем клиентам, которые звонили по моему номеру. Теперь оно есть в картотеке больницы Футхиллс и во всем мире. Фаулер использовал его, чтобы найти ее. Вероятно, именно так Бауэр это и понимает. Я был в ужасе от мысли, что если эти парни смогли найти меня, то и они, кем бы они ни были, тоже смогут. Они были невероятно скрупулезны, разрушив все, что я построил для себя. Никто не прилагает столько усилий, чтобы смириться с тем, что в итоге ничего не выйдет.

Мы знаем, кто ты такой.

Эти слова, написанные в пустом электронном письме, преследовали меня. Я начал думать, что меня привлекают теневые организации, поскольку слишком многие из них появлялись в моей жизни. Кто знал, на кого работал Фаулер, или Брэдли Мейсон и Мэри-Сью, которые работали на еще одну таинственную группу, обладавшую достаточной властью, чтобы прекратить расследование пожарной службы и уволить Мири.

Я боялся того, что мы там обнаружим, но очень хотел попасть туда. У Бауэра были ответы, по крайней мере, на некоторые из этих вопросов, и если бы он не захотел их раскрыть, я бы заставил его. Да поможет мне бог, если бы мне пришлось избить до полусмерти девяностосемилетнего старика, чтобы, наконец, добиться чего-то полезного, я бы это сделал. Мне было невыносимо осознавать, что я, возможно, способен на это, даже если он был предполагаемым нацистом и заслуживал этого. Было что-то неправильное в том, чтобы ударить старого, дряхлого человека, но я бы так и сделал, если бы пришлось.

Мы прибыли в указанное место на десять минут раньше и стали ждать. Перед нами был полуразрушенный дом к северу от Медисин-Хат. Окружающий ландшафт был неотличим от наших предыдущих остановок, не предлагая ничего, кроме плоской, бесконечной прерии, простирающейся до самого горизонта. Старое чувство страха всплыло на поверхность, леденящая душу мысль о том, что если мы умрем здесь, наши тела никогда не будут найдены.

Бауэр велел нам припарковаться и ждать, заверив, что кто-нибудь проводит нас внутрь в назначенное время. В полной тишине нашего автомобиля в воздухе повисло напряжение. Наконец, когда часы пробили три, из дома вышли две фигуры, мужчина и женщина, и направились к нам. Они были одеты в серые костюмы, солнцезащитные очки с зеркальными стеклами, а на боку у них висели пистолеты в кобурах. Скорее всего, это были сотрудники службы безопасности, чем секретные агенты, нанятые Бауэром. Они жестом, не вызывающим опасений, попросили нас выйти из машины и провели в дом.

Внутри дом был просторным, но совершенно без мебели, а строительство было незавершенным. Открытые стропила служили потолком, открывая деревянные балки и голую изоляцию. Фанерный пол свидетельствовал о необработанности помещения, как и наполовину отделанные стены из гипсокартона и тонкий слой опилок, покрывавший почти все.

Они вдвоем провели нас в главную комнату, где ждал Бауэр. Пожилой мужчина сидел в инвалидном кресле, к его правой руке была подключена капельница, а слева передвижной кислородный баллон. Одетый в синий шерстяной свитер, коричневые брюки и дешевые мокасины, он щеголял очками в тонкой оправе, сидевшими на носу. Его хрупкость поражала, казалось, что его кожа вот-вот обвиснет, а кости превратятся в пыль.

— Мистер Гибсон, мисс Дельгадо — поприветствовал он нас — Спасибо, что уделили нам время.

Двое охранников на мгновение исчезли, но вернулись с белыми пластиковыми складными стульями, напоминающими о школьных собраниях. Они поставили их позади нас и жестом предложили нам сесть. Их пристальный взгляд постоянно скользил по комнате, намеренно избегая прямого зрительного контакта с нами, прежде чем они вышли, чтобы охранять входную дверь. У меня было стойкое ощущение, что их зарплата за это предприятие значительно превышает нашу.

— У вас здесь хорошее место — заметил я — Мне нравится, что вы сделали с опилками.

— Избавьте меня от своих подколок — строго попросил Бауэр — Я полагаю, у вас есть вопросы. Сейчас самое время задать их. Я открытая книга.

Мы с Мири нахмурились. Это не то, чего мы ожидали.

— Как вы узнали, что это мы звоним? — Спросила Мири.

— Я слежу за тюрьмой. Я видел, как вы входили и выходили, и вскоре после этого зазвонил телефон. Никто не звонит по этому номеру. Было нетрудно сообразить — объяснил он.

— Почему вы говорите не по немецки? Я ожидал услышать акцент.

— Я здесь уже почти семьдесят лет. Сразу после войны людям не понравился немецкий акцент, поэтому я избавился от него, изучая английский — сказал он довольно нетерпеливо — Конечно, есть вопросы поважнее.

— Какой у вас план? — Спросила Мири.

— Я хочу вам помочь— заявил он — Ваш успех принесет больше пользы моей работе, чем неудача.

— Так вы просто расскажите нам все, что знаете? Это кажется слишком удобным, чтобы не быть ловушкой, — заметил я.

Бауэр посмотрел на меня поверх очков с видом разочарованного дедушки.

— Я хочу, чтобы с Казимиром разобрались, и вы двое могли бы принести пользу этому делу. Я старый человек, мое время почти истекло. Я стремлюсь к тому, чтобы моя работа не пропала даром после моего ухода.

— В чем заключается ваша работа?

— Ты и так это знаешь. Задавай вопросы получше.

— Чем ты занимаешься?

— Ллойд — пожурила Мири, бросив на меня острый взгляд, прежде чем обратиться к Бауэру — Доктор Бауэр, вы пригласили нас сюда не просто так, и вы явно хотите, чтобы мы что-то узнали. Как насчет того, чтобы перестать играть в игры о том, какие вопросы являются правильными, и сказать нам, что вы хотите, чтобы мы знали?

Спасибо, Мирейя. Я не горжусь этим, но в тот момент, когда я смог задать любой вопрос, который хотел, мой разум отключился. Я могу многое сделать, многое сказать и найти выход из большинства ситуаций, но поставьте меня в затруднительное положение, и я буду бесполезен.

— Очень хорошо. Я начну с самого