Ревизия - Денис Старый

мой голос стал вкрадчивым, я вкладывал в его голову нужные формулировки, — что русский царь, то есть я, осознав свою изоляцию, едва ли не со слезами на глазах ищет дружбы с Англией. И в знак этой мольбы о потеплении отношений я передал лично тебе эксклюзивную концессию на разработку гигантских золотоносных рудников. А еще и рецепты и устройство производства всех тех напитков, что ты повезешь.

Кардиган хищно оскалился. Эта сказка идеально ложилась на британское тщеславие. Они с радостью поверят, что дикий московит ползает перед ними на коленях, предлагая золото за политическую благосклонность.

— И ты объявишь подписку, — закончил я. — Ты начнешь собирать миллионы фунтов стерлингов, чтобы нанять и привезти в Россию лучшие кадры: рудознатцев, горных инженеров, геологов, начальников приисков, профессиональную охрану. Тех, кто это золото и будет прямо руками загребать и собирать в телеги. Ври… сильно ври, но убедительно.

В этот момент я откинулся назад, позволив себе короткую, жесткую усмешку. Моя комбинация была многослойной, как дамасская сталь. Я собирался убить даже не двух, и не трех зайцев.

Первый — выкачать из Англии колоссальные капиталы, обескровив их зарождающуюся промышленность.

Второй — спровоцировать первую в мире искусственную золотую лихорадку.

Но был и третий, может и самый главный. Мне нужны были люди. Специалисты. Когда эта огромная когорта британских инженеров и искателей приключений, одурманенная байками Кардигана, прибудет в Россию… они останутся здесь. Я просто не выпущу их.

Мы действительно дадим им работу. Ведь я, человек из будущего, знал, где лежит настоящее золото. Не мифическое архангельское, а реальное. Миасс. Уральские горы. Потом мы шагнем дальше — на Аляску, в Калифорнию. Если маятник истории качнется удачно, дотянемся и до Мадагаскара. А там можно будет аккуратно присматриваться и к Южной Африке, чьи недра хранят богатства, перед которыми померкнут все сокровищницы мира.

Я смотрел на грязного британца в кандалах и видел перед собой инструмент, отмычку, которой собирался вскрыть мировую экономику.

— Ну так что, сэр Эдвард? — я нарушил повисшую в подземелье тишину. — Вы готовы войти в историю? Какой ваш будет согласительный ответ?

Он не отвечал, думал, нахмурив брови.

Я отвернулся от узника и сделал несколько медленных шагов по камере. Каблуки гулко отбивали такт моим мыслям.

А чем, собственно, в этой грандиозной афере рисковал лично я?

Если разобрать предстоящую партию на холодную голову — абсолютно ничем. Тень подозрений просто не сможет дотянуться до российского престола. Конечно, всегда есть мизерный шанс, что инсценировка с добычей золота будет выполнена настолько топорно, что лондонские ищейки раскусят спектакль. Но я не позволю сделать не так. И кто смотреть-то будет. Не пустим и все. Это-то уже в состоянии, войск хватит. Заодно и стоянки, обустройство лагерей отработаем. Постреляем, учения…

Для создания полноценного мифа даже не потребуется выстраивать театральные декорации с фальшивыми шахтами. Человеческая природа и жадность сделают всё за нас. Достаточно будет просто оцепить непроходимыми кордонами гвардейцев приличный кусок глухой тайги где-нибудь под Архангельском.

Поставить заставы, натравить свирепых собак, издать грозный указ — «стрелять любого приблизившегося на пушечный выстрел без предупреждения». И всё. Никого не пускать. Запретный плод. Уже через месяц трактиры от Петербурга до Лондона будут гудеть от слухов один фантастичнее другого, а мне останется лишь элегантно отсеивать лишние.

А если Кардиган всё же провалится? Если его схватят за руку лондонские стряпчие? Я мысленно пожал плечами. Я всегда смогу брезгливо откреститься от него. Сделаю оскорбленное лицо, напишу гневную ноту в парламент: «Как вы смеете, господа, ассоциировать помазанника Божьего с этим жалким лондонским подонком и мошенником? Мы гнали его из России палками!». И мне поверят. Потому что правда будет звучать слишком безумно. Потому что как не поверить монарху. Ну и царю варваров, которые уж точно не такие умные, чтобы облапошить англов.

Я остановился у влажной стены, провел рукой по холодному камню.

Зачем мне всё это нужно? Зачем марать руки о финансовые махинации?

Ответ бился пульсом в висках: индустриализация. Прямо сейчас у меня в руках есть стартовый капитал, чтобы запустить маховик промышленного переворота. Те колоссальные суммы, которые мои следователи в ближайшее время вытрясут из «хозяев жизни», пополнят казну.

Но я, как человек из будущего, прекрасно понимал экономическую физику: эти деньги сгорят в топке реформ мгновенно. Особенно если мой Государственный банк действительно заработает так, как я планирую, и начнет играть ключевую роль в кровообращении империи. Капиталы тут же растекутся по венам экономики в виде ссуд на новые мануфактуры, верфи, дороги, кредитов для купечества. Ликвидность испарится.

Ждать, пока у русского дворянства и зажиточного купечества вдруг проснется европейская сознательность и они сами понесут хранить свои сундуки с серебром в государственный банк, — наивная глупость.

Я, конечно, буду влиять на этот процесс. Где-то пригрожу тайной канцелярией, где-то показательно топну ботфортом, где-то дам налоговые льготы. Но я твердо решил для себя: заставлять людей силой отдавать свои кровные нельзя. Насилие и террор в экономике рождают лишь саботаж и теневые схемы. Не стоит применять кнут там, где в нем нет абсолютной необходимости. Тем более, что в этой дикой стране мне предстоит еще столько направлений, где без большой крови и жестокого насилия просто не обойтись.

А значит, деньги нужно брать извне.

Я прикрыл глаза, мысленно разворачивая перед собой политическую карту Европы.

Если моя схема выгорит, я не просто профинансирую русские заводы. Я выкачаю из английских банков миллионы полновесных фунтов стерлингов, нанеся колоссальный удар по их собственной зарождающейся промышленности. Кровь из их экономики перельется в мою.

Но зачем останавливаться на Лондоне? Я хищно усмехнулся в полумраке каземата. Как только Кардиган запустит механизм в Англии, по этой же кальке я отправлю доверенных эмиссаров плести такие же финансовые сети во Франции и Голландии.

Это была стратегия непрямых действий, экономическая война на истощение. Вытянув из этих стран астрономические суммы на покупку «воздуха», я искусственно заторможу их развитие на десятилетия. В грядущих, неизбежных и очень суровых военных конфликтах пустая казна станет для них гирей на ногах.

Особенно это касалось Франции. Именно блестящий, высокомерный Париж, несмотря на всю свою внешнюю дипломатическую любезность, являлся главным скрытым врагом России на континенте. Французское золото щедро спонсировало шведскую армию Карла XII, с которой мы сейчас рубились насмерть. Французские дипломаты интриговали в Стамбуле, натравливая на наши южные границы Османскую империю.

Если парижская знать разорится, вкладывая последние ливры в фальшивые русские золотые рудники, королю Людовику станет не на что покупать шведские мушкеты и турецкие сабли.

Я убивал своих врагов их же