Лётчик. Финал - Дмитрий Николаевич Матвеев

При этих словах Варвара отчётливо поморщилась. Валериан же округлил рот, ощутив себя обладателем сакральных знаний. Глаза его загорелись предвкушением. Но пилот вовремя спохватился и с надлежащим поклоном ответил:

— Благодарю за разъяснения, ваше сиятельство. Простите за беспокойство.

И отступил в сторону, в тень.

— Ваше сиятельство! Варвара Владимировна!

Это навстречу, из глубины базы, быстро шел начальник ГБР.

— Разрешите доложить…

Теперь и он увидел Андрея. В свою очередь, поклонился:

— Добрый вечер, ваше сиятельство. Рад вашему спасению. Надеюсь, вы не пострадали, находясь в плену.

— Нет, всё в порядке. А вы…

— Гречихин Пётр Селивёрстович.

— Это командир отцовской гвардии, — отрекомендовала Варвара.

— Рад знакомству, Пётр Селивёрстович. Вы уже закончили с англичанами?

— Так точно, ваше сиятельство. — База полностью захвачена. Кто стрелял, те убиты. Кто сразу руки поднял, захвачены и помещены в предназначенные для пленных комнаты. Среди прочих в плен попал какой-то рыжий англичанин. Судя по одежде, важная шишка.

— Это британский агент по имени Том Хэнкс, — сообщил Андрей. — По крайней мере, он так мне назвался.

— Благодарю, ваше сиятельство. Итак, все англичане или убиты или заперты по комнатам. Том Хэнкс помещён в отдельную комнату.

— Это правильно, — одобрил Андрей. — А каковы потери?

— Убитых нет. Два бойца получили легкие ранения. Им оказана первая помощь.

— Люди накормлены?

— Как раз готовится ужин. Будет примерно через полчаса. Здесь обнаружены достаточные запасы продуктов. Люди размещены, выставлено охранение.

— Прекрасно. Вы всё сделали блестяще, Пётр Селивёрстович. Теперь бы Варвару Владимировну отвести в тепло, накормить и дать выспаться.

— У меня всё готово, — коротко, по-военному, кивнул Гречихин. — Прошу, следуйте за мной.

* * *

Алекс Езерский ехал всю ночь. С одной стороны его гнал страх: вдруг контрразведка всё же раскачается и всерьёз возьмётся за него! Тогда — конец всему и, в первую очередь, надеждам на счастливую богатую жизнь. С другой стороны, его подгоняло предвкушение. Он жаждал настоящей роскоши, положения, за которое никому не будет обязан.

Алекса гнали его демоны, а он, в свою очередь, безжалостно гнал «Молнию». Дважды он застревал в снегу, но в багажнике имелась лопата, и графу каждый раз удавалось выбраться на твёрдое место. Он ехал и ехал по реке, пока не разглядел в свете фар поднимающийся на берег санный след. «Молния», умница, не подвела. Пусть с трудом, с напряжением, но поднялась наверх. Там нашлась дорога, которая привела на тракт, а путь по тракту был известен.

Никто не остановил бешено мчащийся по ночной дороге мобиль, и на рассвете граф уже въезжал в Петербург. Не останавливаясь, пересёк город от Московской заставы до морского порта. На его счастье, трансатлантический лайнер через час отправлялся, и на нём оставались свободные каюты первого класса. Повезло графу и в том, что британцы его толком не обыскивали. Видимо, посчитали неопасным. Это задевало самолюбие, зато предоставляло возможности.

В бумажнике нашлась необходимая сумма. Российского паспорта вполне хватило для оформления билетов.Въездной визы для САСШ не требовалось. И за четверть часа до отплытия граф Алекс Езерский с чемоданом в руке поднялся по трапу красавца-лайнера. Стюард в безукоризненно белом кителе проводил путешественника в каюту. Там Алекс запер дверь, разделся и лёг в постель. После всего пережитого, после безумной ночной гонки ему требовался отдых.

* * *

Питер Олдридж вспомнил все ругательства, которые знал и сочинил два десятка новых. Он сумел перевязать простреленное колено, и смерть от потери крови ему не грозила. Но боль! Она сводила его с ума, и унять её было нечем. Обезболивающие препараты умные начальники в аптечку не положили.

Питер иногда тихо подвывал, а иногда, на особо тряских участках, не стеснялся орать в голос. МакКолин, слыша это, прибавлял скорости, стараясь быстрее доставить командира туда, где будет врач.

От захода в какой-нибудь финский городок Питер отказался. Хотя финны и не слишком лояльны русскому императору, случиться может что угодно. И рисковать на последнем этапе Олдридж не хотел.

Через границу он, стиснув зубы, перебирался на одной ноге, используя плечо МакКолина вместо костыля. А там уже их двоих — всё, что осталось от группы — встретил Джейкоб Палмер. Он поглядел на Питера и ничего не сказал, лишь сокрушенно покачал головой и помог коллеге сесть в мобиль. Питер молча протянул ему саквояж. Тот понял и, принимая добычу, молча кивнул, обещая доставить её куда следует в целости и без промедлений.

На лётном поле их ожидал готовый к взлёту дирижабль с врачом на борту. Доктор поглядел на состояние пациента и в свою очередь покачал головой. Набрал в шприц морфия, сделал укол, и Питер Олдридж наконец-то провалился в черноту забытья.

* * *

Ночь прошла спокойно. Никто вокруг не шастал, пленные англичане сидели смирно и беспокойства не доставляли. Утром, после завтрака, Андрей с Варей принялись за неотложные дела.

От навеса, под которым стояли аэромобили, уходила лыжная колея. Судя по карте, она выводила на дорогу, по которой можно было добраться и до телеграфа, и до телефона. Валериана посадили за руль аэромобиля и послали доложить обстановку князю Тенишеву, а князь с княжной отправились оценить повреждения «Лебедя».

С первого взгляда было видно, что здесь, на месте, ремонт невозможен. Аппарат придётся разбирать и дирижаблем возвращать на завод. И уже там изготавливать новые детали взамен повреждённых — по сути, строить заново.

— Жаль машину, — произнес Андрей. — «Лебедь» у тебя получился всё-таки красивым. Но ты не печалься: выстроим его заново, и он будет ещё лучше. Смотри, как замечательно вышел у тебя узел крепления крыла к фюзеляжу. Деревянные лонжероны просто хрупнули бы и обломились. И шасси… Я вот начал проектировать систему убирания шасси. Она, в принципе, и тебе подойдёт. Надо только пересчитать механизмы на вес твоего гиганта. По прикидкам, скорость возрастёт минимум на пятнадцать процентов.

— Ага, — всё ещё печально кивнула Варя.

Протянула руку, погладила воткнувшуюся в землю стойку шасси.

— Но ты прав: новый будет лучше прежнего.

Печаль развеял примчавшийся назад Валериан. Сияющий и одновременно важный от оказанного доверия, он провозгласил: дирижабль «Елизавета» с князем Тенишевым на борту будет здесь через четыре часа. Следует очистить от снега достаточную для посадки площадку.

Услышав это, Гречихин пришел в ужас, но Андрей его успокоил. К выбранному для посадки участку подогнали аэромобили, сразу оба. Приморозили их лыжи к снегу. А потом врубили на всю