Зазеркальная Империя. (Трилогия) - Андрей Юрьевич Ерпылев

окружение, известного рода секретность… Никто ничего не заподозрит. Никто… Никто, кроме близких ротмистру людей. Кого мы имеем? Родители? С ними он встречается очень редко, а они вообще никогда не посещают Санкт-Петербург, так как отцу отвратительно само это слово. Лена? Она в отъезде и возвращаться до осени не намерена. Володька? Да, он-то как раз и опознает двойника в два счета, но… Александр еще на берегу “зазеркальной” реки проанализировал поведение Бекбулатова за последние месяцы и задним числом отметил некоторые различия в поведении друга до и после его поездки на Урал. Опять же к этому лжеэскулапу хивинцу-друиду привез Бежецкого именно Володька, причем привез совсем не в то место, куда намеревался вначале, с ним не пошел, но тревоги после исчезновения, видимо, не поднял. По всему выходило, что роль князя Бекбулатова во всей данной истории довольно неприглядна. Почему? Что же случилось с верным другом, изученным за много лет до последнего уголка души, таким простым и ясным? Вербовка? А может быть, и его нет в живых — убрали как опасного свидетеля?

Пальцы уже набирали нужную комбинацию цифр. Трубку после некоторой паузы взял именно Бекбулатов, сомнения быть не могло…

* * *

Александр, после никотиновой голодовки выкурив уйму сигарет, провалялся на разобранной постели до самого вечера. Пора было подводить итоги.

Первоначальный план триумфального возвращения в Санкт-Петербург летел к чертовой бабушке. Сейчас просто нельзя было появляться в столице под своим именем, глупо и нерасчетливо ставя на карту не только свою жизнь, но и жизни близких людей. Судя по масштабам развернутой операции, против Бежецкого стояли могучие силы, возможно, целое государство. Одно внедрение-лжеротмистра чего стоит: нужно не только скрупулезно подготовить легенду, заставить подменыша зазубрить массу информации и сымитировать голос и повадки. Для того чтобы “засланный казачок” проник во дворец, у него должны были совпасть с оригиналом отпечатки папиллярных узоров на подушечках пальцев, рисунок сетчатки и химический состав пота, не считая такого, о чем и сам Бежецкий не имел никакого представления и что являлось страшнейшей тайной дворцовой охранной службы. Ладно, изменить черты лица можно с помощью пластической хирургии, отпечатки пальцев подделать с помощью пластиковых напалечников, состав пота подогнать под оригинал с помощью медикаментозных средств (хотя Александр с трудом мог представить технологию данного процесса), но как сфальсифицировать узор радужной оболочки глаз?

После открытия для себя параллельных пространств и снежного человека, да еще высокоинтеллектуального и обладающего экстрасенсорными способностями, Бежецкий уже ничему не удивлялся. Допустим, похитившая его служба происходит не из зловредной Британии, к примеру, не из-за океана, а из такого вот сопредельного пространства с невероятным развитием технологии. Почему бы и нет?

Головоломка, представлявшая до этого разрозненные кусочки, иногда собирающиеся в некие осмысленные фрагменты целого, но никак не желающая представлять всю картину, на какое-то мгновение сложилась сама собой, будто давая подсказку неразумному ребенку, и снова рассыпалась. Но теперь Александру хотя бы стал понятен алгоритм сборки…

Додумать мысль до логического завершения Бежецкому не удалось.

Сначала появилось какое-то подспудное чувство дискомфорта, какое-то смутное предчувствие неприятностей, не раз, бывало, выручавшее Александра в прошлом, особенно на войне или во время сложной операции, заставлявшее собраться и подготовиться… Затем возник звук. Расширившимися глазами Александр наблюдал, как ключ в двери, повернутый на половину оборота, чтобы его нельзя было вытолкнуть и открыть дверь снаружи, сам собой начал медленно вращаться в замочной скважине. Так, это уже становится интересным. Неужели местные успели насторожиться? Или это погоня оттуда? Да, ведь Сосед говорил, что “санаторий” расположен на удобных воротах, проходимых в обе стороны. Да и сколько еще может быть таких же?

Но как быстро его нашли! Александр с раскаянием припомнил все свои промахи и ошибки последних двух суток, недостойные опытного оперативника и вызванные, конечно, эйфорией чудесного освобождения. Да он засветился по полной программе: открытый визит в магазин, да еще с таким эскортом, раздача направо и налево визиток и телефонных номеров, оплата счетов кредитной картой. Ладно, самокопание оставим до более благополучных времен. Если они настанут, конечно…

Определив, что его никаким образом нельзя разглядеть снаружи, Бежецкий бесшумным перекатом скользнул к двери, прихватив по дороге со стола то, что при известных обстоятельствах могло послужить оружием, — старательно закамуфлированный под старину тяжеленный декоративный подсвечник (а может, совсем и не декоративный — бог знает, как тут в провинции поставлено дело с беспрерывным электроснабжением), Он успел, едва-едва; дверь тихонько отворилась…

— Ба, милейший Илья Евдокимович!

Вошедший, лицо которого только что отразилось в большом зеркале напротив входа, резко обернулся, но Александр оказался быстрее. Свистнув в воздухе, громоздкое импровизированное оружие врезалось в правую руку незваного гостя, и большой вороненый пистолет со стуком полетел на пол. Свободной левой рукой Бежецкий нанес ошеломленному Колосову один из тех мощных ударов в незащищенную челюсть, которые у англичан зовутся “свингами”, посылая того в глубокий нока… Черт побери! Толстяк, отлетевший на несколько шагов, не только устоял на ногах, но и, встряхнув головой, как разъяренный бык, сам ринулся в атаку. Неудобный же подсвечник от слишком резкого удара вывернулся из ладони, оставив Александра безоружным…

18

Опаздывать на обед к самому Государю, тем более по его личному приглашению, было просто немыслимо, поэтому Бежецкий прибыл к Большому Гатчинскому дворцу минут на двадцать пораньше. Согласно придворному этикету, он, как лицо состоящее на военной службе, прибыл во дворец в лазоревом с серебром парадном мундире Корпуса. У парадного крыльца Александра почтительно встретил гофмейстер, он же и проводил “монарха по совместительству” через Египетский вестибюль и череду пышно обставленных залов в Белую столовую, где уже по-домашнему на несколько персон был изящно накрыт приличных размеров стол.

Александр едва успел оглядеться в этом красивейшем помещении, в отделке которого были в основном использованы бело-золотые тона, полюбоваться великолепными картинами, висевшими на стенах, как из распахнувшихся дверей стремительно вошел Государь, За ним следовало все августейшее семейство, включавшее ее величество императрицу Елизавету Федоровну, цесаревича и всех великих княжон, младшая из которых, Сонечка, улыбнувшись еще от дверей, дружески помахала Бежецкому ладошкой.

Николай Александрович, как обычно в подобных случаях, был одет в мундир лейб-кирасирского полка, шефом которого являлся. Император сразу же подошел к Александру, дружески пожал ему руку и выразил соболезнование о безвременной кончине великого князя Саксен-Хильдбургхаузенекого Эрнста-Фридриха Пятого. Александр, несмотря на торжественность момента, подумал о том, что ему до преставившегося, кстати вполне своевременно — на восемьдесят четвертом году жизни, великого князя по сути-то и дела никакого нет — родство ведь чисто