С чистого листа 2029 - Alchy

— Посиди, не интересно разве? Успеешь ещё набегаться, пусть мамка поработает спокойно, начнете сейчас как лошади топать…

Около десяти все вместе собрались на улицу, до магазина прогуляться: хлеба взять, посмотреть что вообще есть, да Синицыным показать окрестности. Хлеб Женя сказал теперь весь выкупать. Настя с ним в этом была полностью согласна, остатки неизбежные на сухари и домой к маме, как она всегда делала — скотину кормить. Если все хорошо будет, на случай ухудшения им Женя вчера показал мастер-класс: несколько долек чеснока мелко-мелко порезал в здоровую чашку, залил их маслом растительным, туда же пару бульонных кубиков раскрошил, под конец сухарей своих всыпал. Сверху такой же чашкой прикрыл, энергично потряс несколько минут и ничуть не хуже магазинных получилось. Мишка вон до сих пор сегодня бегает на кухню, кусочничает, доедая…

В магазине оказалось совсем тоскливо: многолюдно, на кассах очереди, грузчики едва успевают подтаскивать продукты из базового набора — очень много беженцев. На полках с более дорогими продуктами тоже прорехи, народ брал всё, на что хватало бюджета. Света купила макарон из дорогих десять упаковок и три пачки кофе, несмотря на протесты Насти, так и ответила:

— У меня есть деньги, Настя, а кофе я и сама люблю, по утрам особенно. Евгений твой не нанимался двух баб тащить, да ещё ребёнка, чего наглеть сверх меры.

Вернулись домой, а там Марыся в одиночестве распоясалась, шкафы в Жениной комнате пооткрывала. И не стесняясь их прихода — продолжает. Кряхтит, скребёт когтями по линолеуму, но пытается ящик выдвинуть. А на полу — футболка Женина и веером пятитысячные купюры. Настя охнула, наругала Марысю:

— Ах ты воровайка, спалила хозяина!

Пересчитала, убрала обратно, позвала Свету на кухню — обед готовить, да показать, где что из продуктов лежит. На кухне если две женщины не передерутся из-за разногласий, как то или иное блюдо готовить — считай подружились. К обеду и суп сварили наваристый, и макарон на второе, с обжаркой как в ресторане: лук, морковка, помидоры, да ещё и дачной заморозки достали — стручковую фасоль с болгарским перцем.

А Мишаня носился по коридору с Марысей, с лазерной указкой в руках, заливисто хохоча и выкрикивая:

— Марыся — наше всё! Марыся — наше всё!

Пока мать не угомонила:

— Миша, кушать иди! И Александру Сергеевичу сейчас наложим…

Настя вначале не поняла, потом сопоставила фразу «наше всё» и Александра Сергеевича и как поняла… Минуты полторы хохотала, решив что у Марыси ещё одна партийная кличка появилась, позвала:

— Кис-кис-кис, Александр Сергеевич с воровскими замашками, иди сюда, «дримиса» дам…

За столом царила почти семейная идиллия, Настя про себя подумала, что только Жени не хватает для полноты картины. Мишаня вёл себя прилично, как и подобает ребёнку учительницы — не чавкал, во время еды не болтал. Только Марыся опять учудила, в тишине, изредка нарушаемой лишь стуком ложки о тарелку — начала воду лакать, да с таким аппетитом и звуками, что первый не выдержал Миша, засмеявшись. Потом Света пошутила:

— Не каждый мужик с похмелья так воду хлебает, как эта милая кошечка…

Смеялись на всю кухню, до слёз. Потом у Светы брякнул телефон, она птицей метнулась из-за стола в свою комнату, верно — от мужа смска долгожданная. Минут через пять Настя забеспокоилась — они уже всё доели, а Света всё не вернулась. Пошла к ней — учительница застыла истуканом перед швейной машинкой, взгляд отсутствующий и в никуда.

— Света, у тебя всё хорошо? — Встревожилась Настя, — Новости какие-то?

— Нет-нет, — взяла себя в руки учительница, — в понедельник на работу, Миша тоже в школу, первый класс нельзя запускать, и так больше недели пропустили. Всё хорошо, спасибо вам, Настя огромное. Тебе помочь на кухне? Хорошо, я тогда пошью ещё немного, хорошо, займешь Мишу чем-нибудь? Спасибо, Настя…

Настя сразу поняла, что нет ничего хорошего, но лезть в душу не стала, может ей надо одной посидеть, переварить какие-то новости. Не очень приятные, судя по состоянию и настроению. Прикрыла за собой дверь, вернулась на кухню, привлекла Мишаню к кухонным работам, чтоб вымытую посуду вытирал. Потом к себе снова увела, с тревогой прислушиваясь к стрекоту швейной машинки: Света словно из пулемёта садила длинными очередями, а не трусы шила…

* * *

Жека сегодня вымотался, и маска в тему оказалась — два раза пришлось мыться. Перед обедом и после работы, столько всякой дряни летело из системников во время разборки. Даже к Грише уже не хотелось, уже от этих запчастей в глазах рябило. Перед душем скомкал почерневший «намордник», отправил в мусорку. И едва обтершись — одеваться и на выход, проигнорировав Димоновскую реплику:

— Куда ты, с мокрыми волосами, на улице не май месяц…

Заскочил в магазин, из-за булки хлеба пришлось в очереди минут десять стоять. Дом встретил подозрительной тишиной, лишь когда уже разделся — Мишаня с Марысей выползли из Настиной комнаты. Марыся жалобно мяукнула, ткнулась головой в ноги и вернулась к Мише, села рядом. Тот с настороженностью исподлобья на Жеку смотрел, то ли не признал, то ли ещё не привык. Попробовал разрядить обстановку:

— Ты чего, боец, вдвоем с кошкой… А где девчонки наши?

— Ревут бабы, — по-взрослому ответил Мишка, подтягивая сползавшие штаны, — ходил я к ним, обмуслякали всего, ну их. То воют, то шепчутся, я с Марыськой лучше…

Настя вышла, увела на кухню, тихо рассказала: нет у Миши отца больше, смску сослуживцы прислали, что убили. Видели это, но по документам пока как пропавший без вести проходит, пока тело с нейтралки не забрали. Или обмена ждать, или когда займут эту территорию. Света в военкомат в ближайшее время поедет, выяснять что дальше делать…

— Посиди с ней тогда, Нась, — предложил Жека. — я один до Гриши сбегаю. Ненадолго, какие тут посиделки, системник отнесу и посмотрю, что там у него. Хорошо?

— Конечно, конечно, — закивала головой Настя, — я и сама так думала. Она в порядке относительном, говорит что мысленно уже несчетно его хоронила за эти семь лет, но всё равно — лучше не оставлять одну. Пусть выплачется…

Жека с системником в клетчатом бауле, не задерживаясь дома — дворами к Грише отправился.