Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

Странно.

Отец обычно звал Дамиана к себе, Базиль предпочитал присылать записки со слугами… а, ладно! Дамиан махнул рукой и пошел открывать дверь.

На пороге стоял Базиль.

— Проходи, — кивнул старший брат. — Выпить хочешь?

Базиль качнул головой.

— Нет. Не идет.

— А если попробовать? — Дамиан разлил арценте в два бокала, один протянул Базилю. — Залпом, как лекарство.

Базиль послушно выпил, и даже не пошатнулся.

— Как вода идет. А чего покрепче не хочу, опасно.

— Могу лекаря позвать, пусть усыпит.

— Тоже не хочу. Кошмары сниться будут.

Дамиан сочувственно кивнул. У него, маленького, тоже часто бывали кошмары, когда сила пробуждалась, когда звала к себе, тревожила сны холодными липкими щупальцами тени… лет до десяти он спал в родительских покоях. И отец вставал к маленькому Миану, успокаивал его, сидел рядом, или обнимал сына, притягивал к себе под бочок, так они могли вместе заснуть на удобной кушетке, накрывшись старым пледом…

Лидия чаще возилась с Базилем, но у того и кошмаров, считай, никогда не было. Вот и оказался брат перед ними беззащитен.

А сейчас особенно…

Дамиан понимающе кивнул.

— Если хочешь, поспи у меня. Места хватит, а я постерегу твой сон.

— Спасибо.

Базиль на такое предложение не рассчитывал, но обрадовался. А к кому вот так пойдешь? К невесте? К любовнице?

Не та степень близости, знаете ли… не хотелось ему открывать душу перед Валентиной, а перед любовницей — тем более. Балерина, конечно, воздушная, очаровательная, изящная, но такая тупая, что рядом с ней полено — профессор лесоведения. Все ее способности — танцевать и спать с мужчинами, а этого как-то маловато.

Как так получается, что Базиль может пойти только к брату? Которого он всю жизнь терпеть не мог?

— Я до сих пор не понимаю — почему? — оказывается, последние слова Базиль произнес вслух, и Дамиан отреагировал. Толкнул брата в кресло, налил еще арценте. А чего?

Это сейчас не алкоголь, а лекарство.

— А, просто так, — сообщил Базиль. — Тебе все так легко удавалось, и учился ты играючи, и отец тебя постоянно хвалил, и вообще… а я всю эту кухню просто ненавижу! Понимаешь? Тошнит меня от ваших бумажек! И от отчетов, от управления, от всего этого… гадость!

Дамиан понимал, а чего?

— Так мы квиты. Тебе от бумажек плохо, мне от балета! Или театра, оперы, вообще всего вот этого, художественного!

— Серьезно?

— Я просто старался не показывать, нельзя же! Принц обязан во всем этом разбираться, ну, хотя бы знать и не хлопать глазами, отличать Ленгарда от Лейсгарда, хотя как по мне — обоих бы притопил! И чтобы не всплыли!

Базиль даже фыркнул, так возмущенно выглядел Дамиан, жалующийся на поэта и музыканта. Хотя чем были виноваты бедолаги, которые умерли лет за сто до его рождения?

Только своим творчеством!

— Смешно тебе! А я их всю сознательную жизнь путаю, кто пел, кто плакал…

— Ничего ты в искусстве не понимаешь, — вздохнул Базиль.

— Кому что. Хочешь отчет казначейства за прошлый квартал почитать? Очень занимательная писанина, пока найдешь, где украли, озвереешь. Но интересно, как детектив читаешь.

Братья переглянулись с пониманием.

Они очень разные, но ведь и правда — каждому свое? И Дамиан не такой уж чурбан, и Базиль не настолько экзальтирован и оторван от реальности. Просто не получалось у них поговорить по-настоящему.

— Ты извини за шуточку с Валентиной. Я правда, не подумал.

— И ты извини, — вздохнул Дамиан. — Тебе она очень не нравится? Я помогу, не хочешь — не женись.

— Мама хотела… ей Валентина нравилась.

— Она хотела, чтобы ты был счастлив. Это важнее. Договоримся мы с Зиппами, придумаем что-нибудь, даже не сомневайся.

Базиль подумал немного.

— Я отцу говорил, и тебе повторю. Сейчас, пока траур, жениться все равно нельзя, а там еще срок помолвки, или мы с ней притремся друг к другу, ну как папа и мама, или разбежимся…

Дамиан покачал головой.

— Это не выход. Родители счастливы вместе не были, им не было плохо, но ведь и хорошо не было. Тебе так нельзя, тебя это сломает.

Базиль вздохнул.

— А сам-то? Ты же эту корову всерьез примерял! Просто вы поладить не сможете, вот ты и отступился.

— Не сможем. Даже как папа и мама — не смогли бы. А мне нельзя тратить силы на ссоры с женой. Королева должна быть крепким тылом, а не подушкой с иголками. Мало ли что, мне на нее опереться придется!

— Понимаю.

Базиль задумчиво отпил еще арценте. Тот лился, как вода.

— Хочешь поехать со мной? — предложил Дамиан.

— Куда?

— В Левенсберг.

— А, шахта?

— Она самая. Так что — поедешь?

Базиль подумал немного, пожал плечами.

— Можно и попробовать. Не хочу сейчас… здесь. Тошно. Рожи эти… так бы и влепил с разворота!

— Понимаю. Поехали, отвлечешься, развеешься. По горам походишь, там воздух такой… я первые дни сплю, как убитый.

— Это не помешает.

— Я отцу скажу, а ты собирайся.

— Думаешь, отец не будет против?

— Уверен, — кивнул Дамиан. — Он тебя любит, он только порадуется.

— Тогда поеду.

Ночевал Базиль у Дамиана. И кошмары его не мучили. Испугались некроманта, наверное. Или сквозь арценте не пробились, кто ж его знает?

А с утра они оба огорошили отца сообщением, что вместе едут в Левенсберг. Риберто подумал, да и рукой махнул. Как-то сумрачно у него на душе было.

Вот она, жизнь… идет и идет себе. А счастье?

А было ли оно — счастье?

Глава 7

— М-да, неудачно.

Зеев не зря злился. Хмуро смотрел в стену, барабанил пальцами по столу.

Это ж надо, так промахнуться!

Увы, королева оказалась бесполезна. Не могла даже клинком мужа ткнуть! Хотя и понятно — бабы!

— Рент, нас ведь предупреждали…

Да, было такое. И Зеев Басс все преотлично помнил.

Магия имеет ограничения, но и гипноз — тоже. Человека нельзя заставить выпрыгнуть из окна, но, если ему внушить, что в комнате пожар, а внизу, под окном, батут, преотлично он прыгнет. При определенных условиях человек на все способен, надо только правильно их подобрать и внушить необходимое.

С Лидией тоже были свои ограничения.

Добыть капельку