Майор. Назад в СССР. Книга 17. Часть 2 - Максим Гаусс

Я выждал пару часов, когда хозяин дома сел в машину и куда-то уехал. Однако охрана осталась в поселке.

Пришлось действовать быстро и без шума. Подкрался к дому, где, по моим наблюдениям, хранился телефон, пока двое вооруженных охранников играли в карты у входа. Они были ленивы и расслаблены, смеялись, пили какой-то местный напиток. Еще один бродил у небольшого ручья, что-то рассматривая в воде. Я заметил у него в руках удочку, а вот короткоствольный автомат лежал прямо на камнях. Очевидно, что здесь тихо и редко бывают проблемы. Скорее всего, есть какие-то договоренности с полицией. Правда, Куба это не Колумбия… Никогда не углублялся в изучение подобных вопросов. Главное, что этот момент можно использовать в своих целях.

Бесшумно подкравшись к ним сзади, словно тень, я нейтрализовал обоих. Это было проще простого. Первый охранник даже не успел открыть рот — я ударил его по затылку ребром ладони, и он рухнул как подкошенный. Второй обернулся, но я уже был рядом. Я схватил его за горло, прижал к стене и вырубил сильным ударом в ухо. Я связал их, заткнул рты и спрятал в каком-то сарайчике. Пусть полежат, отдохнут.

Пока третий охранник был занят ловлей рыбы в ручье, я проник в дом. Дверь не была заперта.

Неизвестно, сколько не будет хозяина, поэтому мне следовало торопиться.

Стоит заметить, что снаружи дом не казался чем-то элитным. Зато внутри… Черт возьми, да это целое поместье! Внутри был небольшой пруд, поросший зеленью. В центре — фонтан. Всё внутреннее пространство выложено каменной плиткой, туда-сюда ходила парочка длиннохвостых павлинов. Имелась беседка, где я заметил стопку журналов, чайник и поднос с фруктами. Прошел в строение слева — одно большое, чистое и хорошо освещенное помещение. Ближе к северной части имелась кирпичная перегородка, как в квартирах-студиях.

В углу стоял большой деревянный шкаф, явно ручной работы, а на полированном столе рядом — аккуратно сложенные бумаги. Никакого мусора, везде порядок. В воздухе странный запах — легкий, едва уловимый аромат дорогого табака и сандалового дерева.

Удивляться было некогда. Если тут есть прислуга, нужно держаться от нее подальше. И вести себя осторожнее.

Плитка под ногами была дорогой — это определил даже такой дилетант в области комфорта, как я. На стенах висели различные картины в хороших рамках. На одной из них был изображен старый кубинский пейзаж — пальмы, море, белые дома с черепичными крышами. На другой — портрет какого-то мужчины в белом костюме, с сигарой и надменным взглядом. Очевидно, хозяин дома не был простым наркоторговцем. Он был кем-то более серьезным.

В углу стоял кожаный диван, рядом — столик с пепельницей и зажигалкой. На столике лежала раскрытая книга с закладкой. Хозяин либо любил читать, либо создавал видимость образованного человека.

За стеной — большая кровать с деревянной спинкой, покрытая пледом. Рядом — тумбочка с лампой и радиоприемником. В воздухе всё тот же легкий запах табака. Я прошел к шкафу, открыл дверцы. Внутри рубашки, брюки, несколько костюмов. На верхней полке — стопка книг и коробка с сигарами.

Спутниковый телефон — это не смартфон, такой в ящик стола не спрячешь. Неудивительно, что их использовали крупные наркобароны для связи с колумбийскими и мексиканскими партнерами. Я обыскал шкаф, заглянул под кровать, проверил другой шкаф. Ничего.

Тогда я вернулся в гостиную. Осмотрел шкаф — книги, безделушки, статуэтки. Проверил под диваном. Потом заметил, что картина на стене висит чуть криво, не так, как остальные. Я подошел, приподнял край. За картиной была широкая ниша, вырезанная в стене. Снова классика — типичное место для тайника.

Внутри лежал черный чемодан с потертыми краями. Я вытащил его, поставил на стол, открыл замки. Внутри — то, что нужно. Аккумулятор заряжен, вроде все исправно. Помимо телефона, здесь лежало несколько пачек долларов, перетянутых лентой. Взял себе пару пачек, на карманные расходы.

Я аккуратно закрыл чемодан, поставил картину на место. Телефон был у меня.

Я подхватил чемодан, проверил — дверь по-прежнему была закрыта, снаружи тихо. Я прошел к выходу.

Здесь ничего не изменилось — другой охраны не было, а те, что я уже видел, либо отдыхали, либо были заняты «своими» делами.

Покинул поселок, углубился в джунгли. Нашел подходящее место. Открыл чемодан, произвел подготовку. Включил его, набрал код — номер, который я знал наизусть, еще со времен командировок по Афганистану. Длинные гудки. Затем щелчок, и я услышал голос:

— Слушаю, Хорев!

Его голос звучал спокойно, но я уловил вечную усталость генерала.

— Это Хорек! Я на Кубе!

— Ну, наконец-то! — облегченно выдохнул тот. — Цел?

Он явно не ожидал моего звонка. Я слышал в его голосе некоторое напряжение.

— Генерал, — сказал я тихо, стараясь говорить быстро. Я чувствовал, как слова вылетают из меня, как будто кто-то подгоняет их. — Слушайте меня внимательно, времени мало.

Я вздохнул, затем коротко, четко и без лишних эмоций доложил всю ситуацию, начиная с тех пор, как Картер Брукс вывез меня с территории Молдавской ССР. Говорил, как есть, но очень кратко. Про встречу с Крейн, про договор, про тюрьму, про задание и побег. Сказал, что меня, фактически, использовали в двойной игре — Крейн заманила меня в тюрьму, чтобы избавиться от меня, а я сбежал и теперь нахожусь на Кубе, в джунглях, недалеко от Гуантанамо.

Хорев слушал, не перебивая. Я слышал его дыхание на том конце провода — тяжелое, прерывистое. Когда я закончил, он помолчал несколько секунд. Тишина была гнетущей. Я слышал только свое сердце, которое колотилось в груди.

— Женщина? — сказал он наконец. Его голос был низким, напряженным. — Я правильно тебя понял, Координатор — это женщина? Ты уверен, Хорек? Ты понимаешь, что это многое меняет?

— Разумеется, — ответил я. — Элис Крейн. Директор отдела специальных проектов. Это она. Я видел ее, говорил с ней. Она не просто чиновник. Она мозг масштабной операции против всего Союза, всё завязано на ней. Ошибки быть не может.

— Ах ты ж сучка, — неожиданно выругался Хорев. — Мы совсем не туда смотрели. Ты прав, Салливан был не агентом. Или не только агентом. Он был приманкой. Она знала, что он сидит в этой тюрьме, и использовала его, чтобы заманить тебя. Она хотела избавиться от тебя, Громов. Понимаешь? Она хотела, чтобы ты сгинул там!

Я молчал. Ничего нового я не услышал. Всё это время я был всего лишь инструментом в чужой