Приключения Благородного Дика. Первый сезон - Елена Крыжановская

Развернувшись, он побрел по широкой пыльной дороге, повторяя себе, что лес совсем близко, до него буквально пару шагов. Но, войдя наконец в прохладную тень, Дик не остановился. Только обхватил ближайшее дерево и прижался к нему лбом, чтобы передохнуть. Через несколько секунд он пошел по тропинке вниз, всё быстрее, пока не скатился на берег маленького озерца. Там, бросив всё, упал в воду. Вынырнув, перевернулся лицом вверх и замер, раскинув руки, чувствуя, как вода растворяет боль.

*****

Наверное, он пролежал в озере очень долго, но намного меньше, чем ему хотелось. Дик заставил себя выйти на берег и стянуть мокрую рубашку, от которой, кроме передней половины, остались длинные лоскутки, вроде языков пламени. Морщась от боли, Дик натянул куртку и провел мечом как раз по свежему рубцу на плече. Сквозь разрез он увидел рану, привычно погладил рукой, срастив края ластиковой кожи и отвернул куртку, чтобы проверить, что с плечом? Попробовал ещё раз и бросил. Знал ведь, что не подействует! Даже если рубцы чуть-чуть становились менее воспаленными и кровь останавливалась, на спине ведь всё равно так не сделаешь: не видно и не дотянуться. Решительно сбросив куртку и зашипев сквозь зубы, Дик взял меч и двинулся на заросли болотной дудки[2], густо росшей вдоль берега. Это растение с желтыми зонтиками и полым стволом, толще камыша и тростника, годилось на дудочки пастухам. Кроме того, сок в нем прекрасно помогает для заживления ран. Ещё в замке, наблюдая, как перевязывают раненых, Дик выучил многие народные средства, чтобы остановить кровь и не допустить заражения. Изрубив целую охапку стеблей, Дик бросил их в воду у берега, в тихой тростниковой заводи. Вода стала зеленой и (он проверил) горькой на вкус. Снова погрузив плечи в озеро, он почувствовал, что вода, прежде ласковая, щиплется. Значит, лечение действует.

Пока сок окончательно не растворился, Дик лежал. Потом вылез на камень. Набрал несколько горстей подорожника, смял с ладонях, чтобы выступил сок и листья стали мягкими, приклеил к мокрым плечам, куда достал, натянул куртку, срастив шов, чтобы не болталась, и забыл о своих ранах, думая, что бы поесть? Намного больше его мучила жажда, но Дик считал, что еда должна восстановить его силы.

Солнце уже золотилось, но до темноты ещё далеко. Дик почувствовал озноб, но костюм защищал рыцаря от холода и жары. Значит, началась лихорадка. Он развел костер, сжег лохмотья и стал думать о том, что, похоже, как ни крути, а придется навестить крестных. Запас его рубашек у них. Но появляться в лесной стране в таком виде очень не хотелось. Да и Три принцессы огорчатся, станут ахать и донимать его ненужной заботой.

А куда ещё деться? Хорошо бы встретить кого-то из братства. Но идти искать их специально нет ни сил, ни особого повода. Помощь в серьезном смысле ему не требуется. Завтра-послезавтра всё будет нормально, надо только выспаться хорошенько и, желательно, не умереть с голоду.

Дик нашел прямо на краю озера лесную яблоню, склонившую ветви под весом мелких кислых плодов. Сгрыз несколько яблочек и почувствовал прилив сил настолько, что решил ловить рыбу. Первый раз за день ему повезло со встречей. Вскоре он насадил на прутик над костром крупного карася и ждал, когда тот изжарится. А сам наслаждался покоем и тишиной вечернего леса.

Но внезапно издали долетел тревожный звук охотничьего рога, топот копыт, какие-то голоса.

"Если опять охота, это уж слишком", — Дик прислушивался к нарастающему гулу копыт и крикам. Решил пока не гасить костер и поднялся на берег озерца, где в лесу шла охотничья тропа. Берега озера высокие и крутые, усеянные острыми каменными глыбами. Относительно пологий склон только там, где спускался Дик.

Топот приближался. Звучало в нем что-то недоброе. Не азарт охотничьей погони и даже не спешка затравленного беглеца. Ни охотники, ни беглецы не кричат "на помощь!" — рискуя привлечь внимание всех бандитов в округе и распугать дичь.

— На помощь! Лошадь понесла! Кто-нибудь, помогите!..

"Вот это денёк…" — мысленно усмехнулся Дик, уже бросаясь наперерез обезумевшим лошади и всаднику в развевающемся плаще, просвеченном предвечерним солнцем. Дик прекрасно понимал, что сейчас у него не хватит сил остановить взбесившегося коня, разве что чуть-чуть придержать. Он повис на поводьях, лошадь тащила его за собой, почти не замечая лишнего веса. Когда они миновали самые острые камни, и открылся маленький участок ровной насыпи, Дик вцепился уже в руку всадника и дернул его с седла:

— Прыгайте!

Тот скатился на берег и плюхнулся в воду. Лошадь, храпя и не разбирая дороги, промчалась в чащу, сойдя с тропы. Дик обернулся к озеру и увидел, как перепуганный всадник в промокшей одежде и прилипшем красном плаще поднимается из воды, сердито отряхиваясь. Почувствовав головокружение, Дик присел на ближайший камень.

— Глазам не верю… Милостью Всевышнего сын короля, его высочество светлейший принц Велеслав!

— Ты только что спас мне жизнь, — хмуро отряхивался принц.

— Сожалею.

Дик почти не чувствовал досады. Он всё-таки предпочитал видеть принца упавшего в воду, чем нагло развалившегося на золотом троне. Дику стало смешно. Он смотрел на мокрого наследника престола, а тот не знал, куда деваться от неловкости этого глупого положения.

— Что ты смеешься? — сердито спросил Велеслав. — У меня лошадь взбесилась! Мои люди сейчас ищут меня. Будет совсем не смешно, если они здесь тебя застанут!

— Какой бешеный дракон снова понес ваше светлейшее высочество в лес? На сегодня вам мало охоты?

— Не твое дело!.. Развеяться хотел, во дворце тошно… Я же старался держаться подальше от этой дороги! Если хочешь сказать, что сейчас я на твоей территории, то…

— Восхищаюсь вашей готовностью к поединку, — откликнулся Дик. — Но сейчас что-то настроения нет. Убирайтесь, пока слуги вас не застали в такой почетной компании. Интересно, чем карают за общение с изгнанником и неуважение к королевскому приговору?

— Я отменю изгнание, — принц смотрел мимо. — И охоту. Ты спас мою жизнь. Что ещё могу сделать, чтобы…

— Ничего, — Дик по привычке пожал плечами и сразу почувствовал рубцы, о которых успел забыть. — Ваше высочество уже ничего не в силах отменить из своих поступков. Я, к сожалению, тоже. Можем только извлечь уроки на будущее. Изгнание? Оно уже в силе. Пока вы — наследник или правите в этом городе, вряд ли захочу навестить его. Но город будет стоять, даже когда вас не станет. Тогда приговор забудется сам собой.[3] Подожду. Что ещё вы можете сделать? Впрочем… У вас есть деньги?

Велеслав торопливо развязывал мокрые ремешки кошелька на поясе. Пальцы