Рыжее (не)счастье императора - Светлана Томская

— Что всё это значит?

— Тебе придётся посидеть взаперти и за защитным барьером, пока не закончится ритуал. Чтобы ты никого не смогла предупредить.

— Вы хотите убить Рума?

— Зачем мне его убивать? Я убью тело Арега. Оно уже непригодно для жизни.

— Но Рум?

— Рум останется во всей его красе, обретёт магию, дракона и божественную суть.

— Но он не будет собой! Его душа умрёт.

— К сожалению, иначе нельзя. Я чуть было не выбрал Рэйнера. Но Румер более лакомый кусок. Твоя связь с ним уже создала союз двух стихий. А в вашем сыне их единение выйдет на новый уровень. Перейдя в него, я смогу по-настоящему подчинить стихию воды. Империя Огня не просто укрепится. Джераям придётся признать нашу власть.

— К-какой сын? Если не будет Румера.

Император закатил глаза, в его голосе зазвучало раздражение:

— А куда он денется? Тебе же нравится красавчик Румер. Какая разница чья капсула шень в нём? Ты родишь сына от того, в кого влюбилась, а я лет через двадцать наконец-то получу тело, владеющее от рождения двойной стихией. Думаю, в нём можно будет жить вдвое дольше.

Я пытаюсь понять, о чём он говорит.

— То есть я должна родить сына от вас, а потом через двадцать лет вы этого сына тоже убьёте? Это же… чудовищно ! — у меня перехватывает дыхание от осознания.

Он разозлился:

— Мне десятки тысяч лет, глупая девка! Что стоят ваши никчёмные жизни по сравнению с мудростью тысячелетий, которые храню я. Империя Огня существует только благодаря мне. А ты думаешь только о своих девчачьих влюблённостях. Советую хорошо подумать над своим поведением. Иначе я избавлюсь от тебя сразу же после рождения ребёнка. И в лучшем случае отправлю в обитель. На сегодня всё, мне надоели твои глупые вопросы. Посидишь взаперти, пока всё не закончится, — император махнул рукой и вязкая патока сгустилась вокруг меня, лишая сознания.

Очнулась я в небольшой каморке без окон и с тяжёлой окованной железом дверью. Магический замок надёжно блокировал моё хранилище. И, наверное, защитный барьер тоже на всякий случай поставили. Я просто исчезла из этого мира. Для всех. Предупредить Рума никакой возможности. Хотелось выть и кричать. Боль раздирала меня изнутри. Но если никто не услышит и не поможет, есть ли смысл?

После часа метаний я приняла решение. Оно ничем не отличалось от того, которое возникло в моей голове в день захвата чампами. Я не позволю себя использовать. Бог не получит сына от меня. Не будет выхода, притворюсь послушной и сожгу себя. И я надолго погрузилась в мрачное отчаяние. Буря внутри затихла, и я неожиданно уснула.

* * *

Очень хочется пить. Я лежу на тонком матрасике, закутавшись в грязное шерстяное одеяло. Оно очень колючее, и только это напоминает мне, что я ещё жива. Из мебели в моей темнице только кровать.

Не знаю сколько прошло часов. Обо мне все забыли. Окон в каморке нет. Наверное, день уже наступил. И Рума ведут на заклание. А может быть уже сейчас всё кончилось и для него, и для меня. Мне не узнать, не почувствовать. Мне остаётся только ждать, когда за мной придут, чтобы отвести к новому императору, к старому императору в новом теле. И я увижу знакомое лицо, меня коснутся знакомые руки, но это будет не он, а зверь в его обличье.

И я снова начинаю тихонько выть от отчаяния. Иногда перехожу на крик и молочу кулаками по двери. Меня всё равно никто не слышит, и я беспрепятственно срываю голос и обдираю руки. Но эта боль ни в какое сравнение не идёт с той, которая рвёт меня изнутри.

А потом, когда в пересохшем горле начинает саднить, кашляю, перевожу дух и потихоньку скулю, свернувшись в клубок. Я бессильна что-то изменить.

Потом да, я сорву планы этого чудовища. Но сейчас, когда Рум ещё может быть жив, мне хочется взорваться, разрушить эту тюрьму и весь этот про́клятый дворец, всю эту империю, лишь он был жив. Но магию у меня отняли.

Уже давно я не ощущаю время. Не знаю сколько прошло часов, дней или лет, когда в замке поворачивается ключ. Затаиться, держаться, казаться покорной, ждать момента, когда можно будет отомстить. Только не выдать сейчас свои настоящие чувства.

Дверь открывается не полностью, и внутрь проскальзывает знакомая фигура.

— Тише, девочка, — это Алия.

Я ждала, что придут враги, и я не знаю, на чьей она стороне, но всё равно хриплю сорванным голосом:

— Рум… Он ещё жив?

— Да, но в опасности. Пей, — она придерживает меня за затылок и прикладывает к губам чашу.

— Что это? — я очень хочу пить, но стискиваю зубы. А вдруг она враг, что, если меня хотят усыпить.

Алия горько усмехается, принимая моё недоверие, и первая делает большой глоток. И тогда я пью. Тёплый травяной настой льётся в пересохшее горло.

— Ты можешь ему помочь, если услышишь меня сейчас.

Я захлёбываюсь напитком, закашливаюсь, и по щекам начинают течь слёзы, а потом, я прижимаюсь к Алии и реву, как в далёком детстве.

— Тише, девочка, возьми себя в руки. Очень многое зависит от тебя.

— Ты меня выпустишь отсюда?

— Я тебя сейчас переведу в надёжное место.

— А моя магия? Ты прошла через барьер. Ты можешь разблокировать моё хранилище?

— Обязательно, но чуть позже. Если сделать это сейчас, тебя схватят. И меня заодно. Дракон почувствует, а император часть его. Но как только они сосредоточатся на ритуале, ты получишь свои силы обратно. И твоя единственная и самая важная задача будет удержать своего истинного. Не дать ему покинуть тело.

То, что сейчас захлёстывает мою душу это не радость, ведь праздновать ещё рано, но это такая надежда и одновременно счастье, от того, что я не буду сидеть и ждать, как тряпичная кукла, а смогу сражаться за свою любовь и жизнь. Потому что любовь и жизнь могут быть для меня только вместе.

— Когда ты узнала?

— Были кое-какие подозрения, и не только у меня. Но один глупый мальчик решил, что справится сам.

— Ты о ком?

— Пока что, чем меньше ты знаешь, тем лучше.

— Император так же сказал, — мрачнею я.

— Но цели у нас с ним разные.

— А у тебя…

— Тс-с-с, сейчас не мешай мне. Если что-нибудь сорвётся, ты ведь не захочешь остаться во дворце?

— Нет, конечно.

— Поэтому здесь посидит твоя сестра-близнец. Отойди к двери.

Я не поняла о чём она, но