Легендарный повар 4 - Гриша Гремлинов

Грумхильда из-за моей спины присвистнула:

— Ого! Граф снова пожаловал?

— Похоже на то, — ответил я мрачно. — Но нет, смотри, из кареты выходит кучер.

Действительно, из неё вылез сухопарый мужчина в строгом костюме и направился к крыльцу, неся в руках большую деревянную коробку, перевязанную атласной лентой. За ним второй слуга нёс ещё одну, поменьше.

Мы с Грумхильдой переглянулись. Я открыл дверь и замер на пороге.

Кучер подошёл ближе, с достоинством поклонился и кивнул слуге. Тот передал мне конверт с сургучной печатью.

— Господин Винтер, — произнёс он ровным голосом, — граф Орлов просил передать вам это в знак своего глубокого уважения. Он был восхищён вашим мастерством и искренне надеется, что вы примете эти скромные дары. Граф также просил передать, что его предложение остаётся в силе.

Он ещё раз поклонился и сунул коробку в руки Грумхильды и вернулся к карете. Вскоре её и след простыл, оставив после себя облако пыли и наше недоумение.

Я вскрыл конверт, сломав печать, и пробежал глазами по строчкам. Витиеватый стиль, а через слово любезности и комплименты. Суть сводилась к тому, что граф не оставил попыток переманить меня в столицу. И подарки стали одним из первых шагов к этому.

Я передал послание Грумхильде, которая чуть глаза не сломала, пытаясь его прочитать вверх ногами, а сам открыл большую коробку.

— Ну ничего себе! — присвистнул я. — Граф всё не унимается. Решил заманить редкими продуктами.

— Что там? Дохлая рыба? Почему так воняет⁈ — фыркнула Грумхильда.

Внутри аккуратно обложенные тканью, лежали чёрные трюфели, размером с кулак. Это они так пахли. Для меня это был изысканный аромат, чего нельзя сказать об орчихе. Ещё в коробке я нашёл длинные стручки ванили, аж целую связку. Рядом с ними лежали несколько початков кукурузы. Да уж, здесь они действительно редкий продукт. Самое смешное, что это ещё было не всё, в самом низу, едва ли не на бархате лежала небольшая, круглая дыня. Колхозница, если по-простому.

Грумхильда заглянула в коробку и ахнула:

— Марк! Да это ж целое состояние! Я эти золотые штуки с мелкими ядрами видела только на картинках. А дыня! Дыня! Ох, помню, однажды её отец принёс! Так, мы всем селом по крохотному кусочку только съели. Но так было вкусно! Марк! Что из этого можно в меню добавить? Может, украсим ядрышками второе?

Я раздражённо захлопнул коробку, и Грумхильда недоумённо уставилась на меня.

— Мы не будем это использовать в меню и в готовке для гостей, — сказал я твёрдо.

— Как это не будем⁈ — она чуть не задохнулась от возмущения. — Ни у кого во всей округе такого точно никогда не будет! Ты с ума сошёл⁈

— Нет, — ответил я с нотками стали. — Граф хочет меня подкупить. И добьётся своего, если я использую его подарки для подачи в трактире. А я не собираюсь продаваться, это понятно?

Грумхильда насупилась. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы даже не пытаться спорить со мной.

— Ладно, — вздохнула она. — Но что нам с этим добром делать? Испортятся же!

— Пойдут в дело, но не в зал, — я уже обдумывал другой план. — Трюфели можно продать за хорошие деньги, это раз. У нас хоть доходы и резко выросли, но лишними монеты никогда не бывают. Остальное посадим. И вот тогда будем уже использовать.

— А эти ароматные стручки тоже?

— Ваниль? — я задумался. — Её тоже можно выращивать. А ещё я покажу тебе, что будет, если положить её в выпечку.

Грумхильда с сомнением посмотрела на меня:

— Она разве не на юге растёт?

— А растущие на грядке под окном кухни кардамон, чёрный и острый перец тебя не смутили?

— Ладно-ладно, я тебе верю. Ты великий колдун! — проворчала она и тихо добавила. — И огородник.

Я только покачал головой и отнёс коробку в кладовую. Дыню съедим после рабочего дня, а вот немного кукурузы можно и сегодня посадить. Только места нужно побольше. Да и дынные семечки можно будет попытаться прорастить.

— Зови Фёдора, будет грядки делать.

— Прямо сейчас? А как же готовить суп и второе?

— Да мы быстро!

Вдвоём с минотавром работать было легко и приятно. Фёдор соорудил грядку за какие-то доли мгновений, а уж я высадил почти весь початок. То же самое сделал и с семечками дыни. Грумхильда только и успевала охать, смотря, как я орудую ложкой. Разрезанный плод она как драгоценность отнесла в холод. А вот с ванилью вышла заминка, всё же граф передал мне уже не семечки, а стручки. Это растение с воздушными корнями. Но зато у меня было семечко от дриады. Точнее, ещё два таких. Вот его-то я и посажу под окном кухни.

— Теперь нужно подождать, — сказал я коту, — а потом у нас будет свой урожай. Думаю, граф оценит моё решение.

Бекон в ответ на мои слова одобрительно мявкнул.

Когда я вернулся в кухню, Грумхильда уже командовала парадом. Помощницы уже приехали, и сейчас Татьяна резала овощи, Варвара пересчитывала тарелки, столовые приборы и салфетки. Они уже успели оценить новый зал и теперь выглядели несколько пришибленными от перспектив по загрузке.

— Марк, — окликнула меня Грумхильда, — что сегодня будем готовить? Оленина есть, рыба будет к вечеру. Фарш можно накрутить. Предлагаю уху и котлеты с картошкой!

— Нет, — ответил я, закатывая рукава. — Часть мяса отправим в коптильню, а из частей оленя сварим холодец.

— Холодец? — удивилась она. — Его нужно было вчера ставить! Он не успеет застыть!

— Успеет и свариться, и застыть, — усмехнулся я. — Со мной всё быстро готовится, да и Очаг поможет. Давай, принеси мне оленьи ноги, сварю крепкий бульон.

Пока Грумхильда резала куски для коптильни, я поручил Татьяне нарезать морковь и лук для холодца, а сам принялся отделять мясо от костей. С системным ножом это было делать быстрее, чем я досчитал до десяти. И вскоре в большом котле уже закипала вода, в неё я отправил мозговые кости, лопатки и обрезки мяса. Добавил целую луковицу, морковь, лавровый лист и перец горошком. Потом влил чуток маны, чтобы холодец поправлял здоровье.

Пока варился бульон, я посолил куски мяса для коптильни и обсыпал их перцем с ароматными травами. Готовое мясо отправил мариноваться в деревянную кадку. Туда же добавил пару веток можжевельника для запаха. Когда мясо пропитается, я закопчу его. Такое хорошо хранится, да и выручает, когда свежего нет.

— Так, а хрен у нас есть? — вдруг вспомнил я и посмотрел на Грумхильду.

— Хрен? Зачем