Маг сельского профиля 3 - Алексей Викторович Широков

— Официальное это хорошо, — нас ещё в техникуме учили, что чем больше бумаг, тем чище задница, как бы грубо это не звучало. Но делопроизводство вела Алевтина Геннадьевна, пожилая женщина семидесяти трёх лет, отдавшая советской бюрократии почти всю жизнь, и способная на пальцах показать, как наличие или отсутствие всего одной бумажки может повернуть дело в ту или иную сторону. Поэтому, как бы мне не претила бумажная работа, я всегда тщательно заполнял рапорты и отчёты, фиксируя каждый чих. И официальная благодарность очень хорошо ложилась в отчёт, перекрывая тот момент, что я покинул зону своей ответственности. За это, конечно, сильно наказать не могли, но зачем вообще давать повод. — Что случилось, Всеволод Кириллович? Я по голосу слышу, что есть проблемы.

— Да куда ж без них. — вздохнул начальник районного ПМАКа. — У нас тут буквально шекспировские страсти творятся, в прямом смысле слова. Ты Ромео и Джульетту читал?

— Ну в рамках школьного курса. — не скажу, что на меня эта книга произвела сильное впечатление. Бегают, орут, тыкают друг в друга мечами, а потом все умерли. — Девчонки наши, из класса, прям рыдали над судьбой несчастной Жульки. Мол, такая любовь, все дела. А мне оно что тогда, что сейчас как-то… ни о чём. Как по мне это сказка не о любви, а об человеческой упёртости и идиотизме.

— Вот! Ты прям сейчас хорошо сказал! — оживился Коротков. — Упёртость и идиотизм! Это прям наша ситуация!

— Что-то вы меня пугаете, — я устроился поудобней, прижав трубку к уху. — Что у вас там такое стряслось?

— К нам на станцию по распределению из Ростова по окончании Ростовского института инженеров железнодорожного транспорта был направлен некий Роман Кешоков. Не сказать, что отличник, но вполне соображающий юноша подающий надежды. — принялся рассказывать Всеволод Кириллович. — По отзывам товарищей, неплохой молодой специалист, отработал уже два года в депо, вскоре собирался возвращаться на родину, в Кабардино-Балкарию. Сам он откуда-то из Нальчика. Но была… хотя почему была, есть у него одна особенность, он унциантроп, причём из старого рода, возрастом чуть ли не в пару тысяч лет.

— Унциа… — я попытался выговорить, но плюнул на середине. — Всегда удивляло, почему у кошачьих оборотней всегда такие названия что язык сломаешь. Вон с волками всё просто — волкодлаки и всё понятно. С медведями тоже, берендеи. Просто и ясно. А тут постоянно какие-то заморочки. То они айлурантропы, если все вместе, а по отдельности начинаются всякие парадантропы и прочие унциавотэтовотвсё. Есть же арысь! Просто и понятно! Был бы барысь и не парился бы.

— Хорошо, что тебя старейшины не слышат, — хохотнул в трубку Коротков. — они сами себя называют шэхэр. Типа тот кто приходит с вершины. Пииты, мать их! Лучше бы чем пиитствовать детям жизнь не портили.

— Я так понимаю, что в контексте разговоров о Ромео и Джульетте, наш Ромео влюбился? — дураком я не был и сразу сделал вывод к чему идёт дело. — и кто избранница?

— А вот тут самое весёлое. — только вот что-то смеха в голосе руководителя слышно не было. — Юлия Волкова, семнадцать лет. Единственная дочь вожака крупнейшей стаи волкодлаков района, Емельяна Волкова. Уже лет пять как сосватана за Степана Бугрова, сильнейшего в своём поколении. Именно он по нашим оценкам должен был стать новым вожаком стаи, да и сам Емельян это понимал и поддерживал, решив отдать за него единственную дочь.

— Ого, реальные Ромео и Джульетта! — восхитился я и тут же напрягся. — Надеюсь, трупов в этой истории нет?

— К счастью повезло, — хмыкнул Всеволод Кириллович. — Стая прихватила влюблённых, что называется, на горячем. Парня бы порвали, несмотря на то, что в боевой форме он и массивней и быстрее, но стая есть стая, однако Юля проявила завидное благоразумие, схватив возлюбленного в охапку и кинувшись к нам за защитой. Ты бы видел это представление. Мы как раз по домам расходиться собирались и тут на территорию вламывается парочка, она едва одетая, и это зимой, он весь в крови, а за ними стая в звериной полуформе. Понятное дело, волкодлаков мы шуганули, будут ещё на нас зубы скалить, но потом объявились родичи Ромео, то есть Романа.

— Дайте угадаю, — теперь уже пришла моя очередь хмыкать. — Он тоже сосватан, причём лет двадцать как?

— За какую-то пятиюродную сестру. — подтвердил мой вывод Коротков. — Чтобы кровь не разжижалась. Шовинисты доморощенные. Короче завтра прилетают старейшины рода Кешоковых из Нальчика. Будет большое правило, будем разбираться кто виноват и что делать.

— Вам помощь нужна? — естественно промолчать я не мог. — Четыре мага второй категории это серьёзно, но мало ли. Вдруг и некромант на что-то сгодится.

— А знаешь — приезжай, — всего на мгновенье задумался мой начальник. — Даже если драться тебе не придётся, постоишь в сторонке, для внушительности. Некромантов на Кавказе боятся и уважают, впрочем как и везде.

— Вот уж нет, — я покачал головой, хоть собеседник этого видеть и не мог. — В основном только боятся. Но не суть. Я буду завтра, прямо с утра. Так что ждите. До завтра.

Положив трубку я откинулся в кресле, размышляя над превратностями судьбы. Вот казалось бы, избитый сюжет, банальный до оскомины, и совершенно невозможный в наше время. Ну откуда у нас, в Союзе, аристократические заморочки, с враждой, неприязнью, договорными браками и прочей чушью. Ан нет! Получите распишитесь! И ведь ни у кого из участников, ну кроме самих Ромки с Юлькой, ничего даже не ёкнет, считают что так и надо. Что могут сами решать, на ком жениться их детям, с кем заводить уже своих детей, а кого ненавидеть. Бред же! Но такой живучий, как оказалось.

Алсу сегодня не пришла, так что ночевал я один. На нас уже начинали посматривать косо, но плевать. Свят веселился, утверждая что он знал, что так и будет, я отшучивался, но в целом, кроме деревенских кумушек, осуждающих всех и за всё больше особых разговоров не было. Даже Никодим, хоть и намекнул мне, что мол одно дело ведьму повалять, бесовское отродье, чего с неё брать, а совсем другое порядочную девушку. Но давить не стал,