Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Чиновника от моей сентенции передернуло, гуманизм этой братии чужд и противен. Но я не дал вставить ни слова и продолжил свою мысль:

— Если их ударить ножом, течет кровь. Да посмотрите сами!

Все уставились на тело, но первым вник в смысл моего высказывания магистр-расследующий.

— На земле крови нет! — объявил он, обошел медика и заглянул в соседний проход. — Следы волочения! Кто-то притащил тело на задворки этого вертепа! Убили его где-то в другом месте!

— Убийство произошло незадолго до полуночи, — вынес вердикт профессор Гаус. — Но, когда покойника бросили здесь, кровь давно засохла, а тело начало коченеть.

— Принесли из кабака? — Чинуша продолжал упорно цепляться за свою версию о случайной поножовщине.

Магистр-расследующий оглянулся на него с нескрываемым раздражением:

— Кто бы стал ждать столько времени, чтобы избавиться от тела?

Верзила с раздражением сплюнул под ноги и спросил:

— Магистр, у вашего слуги были враги? Кто-нибудь желал ему смерти?

Тон подразумевал, что ему претит заниматься расследованием убийства столь незначительной личности, как слуга-сарцианин, но я ухватился за этот вопрос, желая решить свои собственные проблемы.

Для начала я продемонстрировал собравшимся глубочайшую задумчивость, затем неуверенно произнес:

— Когда мы были в книжной лавке, Хорхе столкнулся там со своим соплеменником, помощником владельца. Позже он весьма нелицеприятно о том отозвался. Назвал то ли изгоем, то ли извращенцем, не помню точно…

Чиновник разом повеселел.

— Наши книготорговцы, равно как их помощники и слуги, относятся к ученому сословию, а это не моя… — он зашевелил пальцами, подбирая нужное слово, — пре-ю-диция!

— Юрисдикция, — поправил пузатого верзилу магистр-расследующий и добавил: — Так понимаю, речь идет о Романе Кацене. Мы допросим его, но сначала позвольте поинтересоваться, магистр, где вы провели эту ночь. Вас не могли найти.

Вместо ответа я просто дыхнул, и крупный кадык на длинной шее собеседника резко дернулся, словно к горлу внезапно подкатила тошнота.

— Красноречиво! — скривился представитель Вселенской комиссии, смерил меня пристальным взглядом, развернулся и зашагал по переулку вслед за отправившимся восвояси чинушей.

— Университет выделит вам нового слугу, магистр, — пообещал синдик и поспешил за ними.

Я остался наедине с медиком, и тот спросил:

— Как собираетесь распорядиться телом, магистр?

— В каком смысле?

— Знаете, как непросто добыть свежего покойника в анатомический театр? Я был бы чрезвычайно признателен, достанься тело нам для исследований.

Захотелось пнуть старика, но я сдержался.

— Увы, профессор, похоронами будут распоряжаться родственники, — развел я руками.

— Жаль. Очень жаль, — вздохнул медик. — Ну да я прослежу, чтобы тело увезли в нашу мертвецкую, и если его не истребуют…

— Оно ваше, — пообещал я, кинул последний взгляд на мертвого Хорхе и поспешил прочь.

Кто-то за это ответит. Кто-то умрет.

Первым делом я отправился на поиски живоглотов. Впрочем, нет. Стоило бы именно так и поступить, но по дороге я завернул в первое попавшееся питейное заведение и влил в себя кружку дрянного эля. А потом стоял и поглаживал пальцами опустевшую янтарную бусину, в которой больше не бился огонек ауры погибшего слуги.

Я знал его пять лет, я во всем на него полагался. Хорхе был незаменим. Я скорбел по другу и одновременно горевал об упущенных возможностях, и ясное осознание этого рвало душу на куски. Что я за человек такой? Впрочем, бывало и хуже. Много хуже.

Но все же от второй кружки я отказываться не стал.

Фрейлейн Герда беззвучно рыдала в углу. Стоило только мне зайти в пивную, и она каким-то невероятным образом сразу все поняла и начала тихонько подвывать. А услышав дурную весть, зарыдала в голос. Пришлось привести ее в чувство затрещиной.

— Уймись! — потребовал я. — Хорхе не сам умер! Его убили! И убийца должен понести наказание! Я сдеру с него шкуру, а душу скормлю демонам, но мне надо знать, кто это сделал!

Герда приложила ладонь к покрасневшей щеке и до крови закусила губу. В черных глазах была пустота. Ярость полыхнула в них, лишь когда Ганс простодушно заявил:

— Чего так убиваться? Хорхе был старенький, ну сколько ему еще оставалось небо коптить?

В руке воровки словно по волшебству возник длинный узкий нож, но пустить его в ход она не успела. Дорогу заступил Ланзо.

— Не надо, — только и сказал он, и Герда сломалась, бросила нож на пол, отошла в угол и скорчилась там, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

Расспрашивать ее сейчас было бесполезно, и я обратился к живоглотам:

— Видели вчера Хорхе после библиотеки?

Ланзо и Ганс озадаченно переглянулись и едва ли не синхронно покачали головами.

— Мы оттуда сразу в «Три кошки» двинули, — сказал Ланзо. — Вернулись под утро.

— Ладно, — вздохнул я. — Походите по городу, расспросите местное отребье. Вдруг кто-то что-то видел или слышал. Может, пожалуются на пропажу тачки. Или телегу ночью увели. Или утром дно в крови оказалось. Идите, я без вас сегодня справлюсь.

Угорь кивнул и надул пухлые щеки.

— Тру-ту-ту… — прогудел он, оценивающе посмотрел на меня и поскреб подбородок. — Нам бы денежек немного, нужных людей смазать…

Я отсчитал половину талера серебром, выпроводил живоглотов, а сам опустился на корточки рядом с воровкой:

— Герда, мне нужна твоя помощь!

Полукровка глянула в ответ с нескрываемой ненавистью. В блестевших за упавшей на лицо челкой глазах горело самое настоящее безумие.

— Ты! — прошипела она. — Это все из-за тебя!

Каюсь, я вновь отвесил девчонке оплеуху. Не слишком сильную, только чтобы привести ее в чувство. Герда заплакала.

Я вскочил на ноги, прошелся по комнате, развернулся и заорал:

— Да пойми ты! Только я могу отомстить убийце! Только я! Больше никому нет до этого дела!

Воровка покачала головой:

— Хорхе это не вернет.

Скорбь затмевала ей разум, скорбеть по умершим родным сарцианки умели как никто другой. И я зашел с другой стороны:

— Хочешь позаботиться о теле?

Герда кивнула.

— Тогда расскажи все, что знаешь. Или убирайся отсюда!

Девчонка размазала по лицу слезы и лишенным всяких интонаций голосом сообщила:

— Хорхе ушел вчера в половине девятого вечера. Сказал, это важно. Сказал, должен кое-что проверить. Обещал вернуться до полуночи. Не вернулся.

— Почему не пошла с ним?

— Сказал, нельзя.

В «Вольном ветре» точно не жаловали ни женщин, ни полукровок, но если Хорхе и заглянул туда вчера, то покинул питейное заведение живым и здоровым. Убили его где-то в другом месте.

— Это все? — спросил я. — Больше он тебе ничего не сказал?

— Нет, — ответила девушка и всхлипнула.

Я спустился вниз, взял у хозяина перо, чернила и бумагу, написал требование о выдаче тела. Вернулся в комнату и отдал записку Герде, присовокупив талер на похоронные расходы.

— Где его