Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Библиотека кафедрального собора располагалась в соседнем с храмом здании. По местному обычаю строения соединялись крытым переходом, но он предназначался исключительно для местных клириков, и я зашел с улицы. На воротах дежурили три медланских наемника из личной гвардии епископа; сержант с тараканьими усами внимательнейшим образом изучил пропуск, вернул бумагу и велел внести меня в список посетителей.

Мальчишка-писарь с высунутым от усердия языком заполнил строчку в толстенной тетради и подсказал:

— Вам на второй этаж, магистр. Спросите отца Маркуса.

Так я и поступил. Смотритель библиотеки оказался высоким лысоватым мужчиной лет сорока с бледным лицом и воспаленными глазами книжного червя. Мой визит обрадовал его примерно так же, как радуют человека почечные колики, но распоряжение из канцелярии епископа могло усмирить любого самодура; не подвело оно и сейчас.

Отец Маркус дважды прочитал предписание, словно собирался выучить его текст наизусть, затем досадливо крякнул и спросил:

— Что вы хотите узнать, магистр?

В распоряжении все было прописано ясней некуда, но я решил не обострять отношения и озвучил цель своего визита:

— Меня интересуют книги, которые изучал Ральф вон Дален, племянник его преосвященства. Вы ведь записываете, кто какие сочинения берет?

— Ну разумеется! — оскорбился библиотекарь. — Разумеется, мы ведем учет выданных книг! Идемте!

Читальный зал оказался невелик, одновременно там могли разместиться не более двух десятков человек. Сейчас с книгами и вовсе работали только два монаха и священник в простой черной рясе.

Отец Маркус заметил мое удивление и снизошел до объяснений:

— Наша библиотека есть в первую очередь хранилище знаний, очень немногие достойны прикоснуться к ним! — пафосно объявил он, подходя к столу смотрителя.

— И решает, кто достоин, а кто нет, его преосвященство, — предположил я.

— Именно так! — подтвердил отец Маркус. — Наша главная задача — это сохранение бесценных трудов для потомков! Переводчики разбирают древние рукописи, переписчики создают копии редких сочинений, художники работают над достойным оформлением, переплетчики и реставраторы… — Тут он решил, что излишне увлекся, и раскрыл толстенный том. — Вижу, вы горите желанием перейти к делу, магистр. Что ж, извольте. Сеньор вон Дален посещал нас каждую седмицу, всякий раз в день воссияния, сразу после утренней службы. Работал он до заката, поэтому книг успевал просмотреть немало… Вот, к примеру, двадцать шестого числа восьмого месяца…

— Позвольте! — Я потеснил смотрителя библиотеки и повел пальцем по строчкам. — Это был последний раз, когда он появился здесь?

Логично было предположить, что Ральф раздобыл злосчастный манускрипт в последний свой визит сюда, да только все перечисленные книги оказались мне прекрасно знакомы. Лист вырвали не из них. И опять же, приступ случился только через седмицу.

Желая проверить слова отца Маркуса, я перелистнул страницы на начало девятого месяца и стал просматривать записи в обратном порядке, но нет, осенью вон Дален здесь уже не появлялся. Досадно…

— Желаете узнать что-либо еще, магистр? — спросил смотритель библиотеки с нескрываемым желанием избавиться от неугодного посетителя.

Я кинул саквояж на пол и уселся за стол.

— Боюсь, я только начал.

— Тогда не буду вам мешать, — сказал отец Маркус и указал на монаха. — Брат Хаган ответит на все ваши вопросы.

— Благодарю!

Я выложил на стол лист писчей бумаги, дорожную чернильницу с притертой крышкой и заточенное перо. Книги, с которыми работал Ральф в последний свой визит сюда, интереса не представляли, пришлось перелистывать журнал на седмицу назад. А потом — еще. И еще. И снова.

Всякий раз Ральф брал три-четыре книги, посвященные различным аспектам тайных искусств. Штудирование им «Рассуждений о восьмипальцевом плетении святого Лорха» как-то даже не удивило. Наоборот, я был бы озадачен, не обнаружься в журнале регистрации чего-либо подобного. Очередная ниточка к сеньорите Розен, но мне-то что с того? Приехал сюда совсем за другим…

Я усердно переписывал все незнакомые наименования, и, когда дошел до начала года, в списке оказалось больше сорока позиций. Смотритель читального зала в ответ на мою просьбу предоставить указанные сочинения лишь округлил глаза, пришлось звать отца Маркуса. Тот недовольно покрутил носом и торопиться с выполнением моей просьбы не стал.

— На подготовку этого списка уйдет время! — заявил он, даже не думая скрывать раздражения.

За окном уже начинало темнеть; меньше всего мне хотелось работать при неровном мерцании свечей, и я предложил компромиссный вариант:

— Подберете книги к утру?

Смотритель библиотеки после недолгой заминки кивнул, я поблагодарил его за содействие и отправился на ужин в отменном расположении духа. Пусть ничего полезного сегодня узнать и не получилось, зато в число запрошенных мной книг затесались «Имена всех святых», привезенные из библиотеки Университета святого Иоганна. Ральф их не брал, книга эта интересовала меня совсем по иной причине. Вписал бы еще и «Размышления о нереальности нереального», но от них давно и пепла не осталось. Как, впрочем, и от их автора…

На следующее утро я посетил службу в кафедральном соборе, а уже после богослужения с чистой совестью отправился в библиотеку. Наемники на воротах оказались вчерашними; они узнали меня, но, как и прежде, потребовали предъявить пропуск, а после внесли в журнал посетителей.

— Положено! — в ответ на смешок объявил усатый сержант и махнул рукой. — Проходи! Не стой в дверях!

На северо-имперском он говорил с воистину чудовищным акцентом.

Посмеиваясь, я поднялся на второй этаж, и монах-смотритель сразу проводил меня к угловому столу, на котором высились стопки фолиантов.

За ночь немного распогодилось, ветер разметал и разогнал тучи, солнечные лучи заглядывали в окна и освещали читальный зал. Я порадовался, что не стал вчера работать впотьмах, и взялся за изучение приготовленных по моему запросу книг. Внимание уделял не столько их содержимому, сколько языку написания и материалу страниц. Проще говоря, быстро пролистывал и оценивал, не отсюда ли был вырван обнаруженный в камине Ральфа обгорелый пергамент.

Дело шло споро, но время от времени я вчитывался в текст и не спешил откладывать фолиант, иногда даже делал пометки на будущее. В итоге провозился до полудня, да еще, к своему немалому разочарованию, не обнаружил среди книг «Имен всех святых».

— Здесь не все! — предъявил я претензию смотрителю читального зала, и того мои слова, казалось, нисколько не удивили.

— Одну минуту, магистр, — сказал он и отправил молоденького послушника за отцом Маркусом.

Явившийся вскоре главный библиотекарь буквально лучился злой радостью.

— Магистр вон Черен! — сходу объявил он. — Прискорбно видеть, что вы злоупотребляете нашим гостеприимством и доверием его преосвященства! Одна из запрошенных вами книг никогда не выдавалась на руки бакалавру вон Далену! Непозволительно