Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Как сказал бы маэстро Салазар: «Полное фиаско!» Впрочем, Микаэль бы еще и не такое сказал. Ослиную задницу он бы точно упомянуть не забыл.

Я помахал Уве, и тот вышел вслед за мной в коридор.

— Уже знаешь? — спросил я там его.

— Что я теперь ваш слуга? — насупился школяр, скрестив руки на груди. — Да, уже знаю, — и лишь после явственной паузы добавил: — Магистр.

— Не рад?

Паренек задумался, потом неуверенно пожал плечами:

— Всяко лучше, чем объедки со столов убирать.

У Хорхе нашлось бы что сказать на этот счет, но он был мертв, а я лишь предупредил:

— Приходи вечером на квартиру, — и зашагал к лестнице. Поднялся во двор, постоял немного, бездумно разглядывая хмурое небо и мокрые крыши, а потом с тяжким вздохом отправился…

Домой? Да нет, на квартиру.

Мой дом далеко, и я туда не вернусь. Никогда.

Домовладелец при моем появлении чуть по стойке смирно не вытянулся.

— Вам письмо из канцелярии его преосвященства! — объявил он во всеуслышание, и, как на грех, в гостиной что-то пили у растопленного камина мои соседи-лекторы: суетливый коротышка и занудный дылда. Оба уставились на меня с живейшим интересом.

Я не стал разочаровывать коллег, принял опечатанное послание, небрежным движением распаковал его и растянул губы в фальшивой улыбке:

— Утвердили пребенду. С меня причитается, сеньоры!

Приятели отсалютовали кружками, я пообещал вернуться через пять минут и поднялся к себе. Уселся на пуфик в прихожей, вчитался в послание, с шумом выдохнул.

Епископ дозволял расспросить служащих библиотеки кафедрального собора касательно книг, которые изучал там его племянник, и я собирался воспользоваться этим дозволением без промедления.

Убийство Хорхе? А что — убийство? Тут я был бессилен. Магистр-расследующий не показался простаком — начну крутиться под ногами, он точно заподозрит неладное. Да и живоглотам моя помощь ни к чему. Повезет — выйдут на след убийцы сами. Нет — тоже ничего страшного, мы в любом случае достанем выродка, когда распутаем дело. Ральф вон Дален и сгоревший пергамент из его камина — вот что должно меня сейчас волновать. Одно лишь это. И больше ничего.

Святые небеса! Да кого я хочу обмануть?!

Когда пришел Уве, я отправил его разобрать немногочисленные пожитки Хорхе, затем окликнул паренька и крутанул меж пальцев монету в половину талера.

— Да, магистр? — спросил мой новый слуга, мельком глянул на серебряный кругляш да так и замер, не в силах отвести от него взгляда.

Оставленная в прошлый раз лазейка позволила без всякого труда вогнать паренька в транс, и я какое-то время расспрашивал его об университете, школярах и лекторах, затем произнес:

— Всякий раз, когда задумаешь мне соврать, почувствуешь зуд. Мочка уха, переносица, подбородок. А сейчас ты очнешься и обо всем забудешь. Три, два, один…

— Да, магистр? — встрепенулся Уве.

Я вручил ему монету:

— Держи на текущие расходы.

— Благодарю, магистр! Я уже закончил с вещами вашего слуги…

— Завтра! — отмахнулся я. — А сейчас — спать.

К утру новых зацепок не появилось. По словам Герды, никто не запомнил Хорхе в «Вольном ветре», и никакие местные прохиндеи не трепались об убийстве старика. Ланзо и Ганс ручались за это, а им в таких вопросах вполне можно было доверять.

Для очистки совести я заглянул в местную резиденцию Вселенской комиссии по этике и наседал на магистра Риперторпа до тех пор, пока тот не сдался и не раскрыл карты.

— Роман Кацен не причастен к убийству вашего слуги! — заявил он, морщась, словно от зубной боли. — Я уверен в этом!

— И на чем же основывается столь категоричная уверенность?

Магистр-расследующий налил в стакан воды, выпил, кисло глянул на меня. Видимо, выглядел я весьма решительно, потому как он вытащил из стола жиденькую стопку писчей бумаги и передал мне один из листов. Текста там не было, стояла лишь дата. Да еще были зарисованы отпечатки подошв.

— В переулке, по которому волокли тело, мы обнаружили вот эти следы, — сообщил Риперторп. — Судя по тому, как сильно вдавлены в землю каблуки, их оставил тащивший вашего слугу убийца. И это не Роман.

— Почему так решили?

— Обратите внимание на набойки. На левом ботинке один из гвоздей вылетел. Мы проверили всю обувь Романа, совпадений не нашли.

— А разве…

Риперторп прервал меня на полуслове.

— Кроме того! — воздел он к потолку указательный палец. — Обувь убийцы больше стоптана с внутренней стороны, а для Романа это нехарактерно. Что и было отражено в протоколе!

— Тело мог тащить сообщник.

Собеседник взглянул на меня с нескрываемым скепсисом.

— Не слишком ли много сложностей в деле об убийстве слуги-сарцианина? — резонно заметил он.

«Только если это не слуга магистра-расследующего», — мог бы сказать я, но не сказал. Лишь поблагодарил Риперторпа за разъяснения и поспешил на почтовую станцию. Живоглотов на сей раз брать с собой не стал.

Ну в самом деле — к чему мне там два этих громилы? Лучше поберегусь и не буду ходить по темным улочкам, а они пусть продолжают рыть носом землю. Вдруг да улыбнется удача.

Всю дорогу раздумывал, не стоило ли натравить на Романа Кацена живоглотов, но так в итоге и не пришел ни к какому определенному мнению. Слишком высока была цена ошибки, чтобы принимать такие решения сгоряча. Нельзя будет просто взять и отпустить сарцианина, если он вдруг окажется непричастным к убийству. Да и кого отпускать? Кусок мяса, в который превратят его Ланзо и Ганс?

Я пребывал в бешенстве и, дабы не наломать дров, был вынужден принимать это немаловажное обстоятельство в рассчёт. Риперторп знал о моем предвзятом отношении к Роману. Как поведет себя магистр-расследующий в случае внезапного исчезновения подозреваемого? А если он все же озаботился установить за помощником книготорговца слежку, просто не сказал мне об этом?

Поспешные действия грозили нешуточными осложнениями, и, ко всему прочему, совершенно не хотелось брать грех на душу за пытки и убийство невиновного человека, пусть даже и сарцианина. Мне попросту не хватало уверенности в причастности Романа к смерти Хорхе. И значит, все пойдет своим чередом. Сколько веревочке ни виться, а в петлю закрутится…

В Кларне с неба сыпала мелкая морось, но при этом было на удивление тепло, как если бы низкая плотная облачность вобрала в себя весь холод долгой осенней ночи. Первым делом я зашел на почту и проверил корреспонденцию, затем пообедал и принялся кружить по центру в поисках свободной квартиры. Интересовали меня улицы в непосредственной близости от резиденции епископа, поэтому пришлось немало