Брак через "Нихачу" для мисс попаданки - Марина Сергеевна Орлова

Как ни странно, хоть это и не была его специальность, он все же согласился приехать, чем удивил даже Веру, которая не очень-то верила в успех ее звонка.

И вот он, спустя еще десять часов поисков, внезапно вернулся с моим бессознательным телом, которое, помимо поверхностных ушибов, растяжений и содранных запястий, сильно не пострадало.

Мой спаситель сказал, что нашел меня в двухстах метрах от место предполагаемого падения в чаще леса. Как я там оказалась – для всех осталось загадкой.

После меня доставили в больницу, где я проспала еще полдня, пока не очнулась и не столкнулась с подругой. Конец.

– Как это может быть два дня? – переспросила я ошарашенно. Я провела в книжном мире практически два месяца. Как здесь могло пройти только два дня?

Неужели... Неужели мне это все только... Приснилось?

Но все было таким реальным! Это не может быть сном! Ни Ферд, ни Катрина, ни Сара, ни... Феликс. Как они могут быть просто сном?!

– Что с тобой? Почему ты выглядишь такой несчастной? Марго ты что... Плачешь? – распереживалась Вера и в ее глазах тоже закипели слезы. Подруга всегда была плаксивой. Особенно за компанию.

Я заторможено коснулась щеки, поняв, что действительно плачу. Причем, слезы текли все сильнее, а в груди чувствовалось некоторое опустошение, вызванное тоской и нежеланием.

Почему я плачу? В том мире ведь было так много разочарований. Почему же я несчастлива? Откуда это разочарование и чувство потери? Отчего я не хочу, чтобы эти люди были просто сном?

– Не плачь. Теперь все позади. Прости меня, это я все виновата... Не стоило мне тебя тащить тебя в это место против воли. Я так сожале-е-ею! Марго-о-о!!! Прости-и-и!!! – выла Вера, в попытке меня успокоить, но очевидно, лишь подливая огонь.

Пока мы с подругой рыдали, обнявшись, каждая оплакивая свои личные переживания.

В это время за дверью палаты послышался отчетливый шум и волнения. А затем в палату без стука, под аккомпанемент вопросов и вспышек камер репортеров и блогеров, претенциозно ворвался... Мой бывший, чье лицо после «Альберта» уже не просто вызывало негодование, а настоящее отвращение.

Картинно сняв очки (в помещении), тряхнув гривой волос, этот павлин, «случайно» забыв закрыть дверь палаты, изобразил на лице гримасу беспокойства и, выставив впер роскошный букет, приблизился к моей постели. Разумеется, не забыв встать к двери «рабочей стороной», дабы репортерам было наиболее удобно снимать его переживания.

– Все-таки явился,– проворчала Вера, глянув на него волком, что мой бывший благополучно проигнорировал.

– Риточка! – вздохнул он с видом искреннего беспокойства. – Я так переживал, когда узнал, что с тобой произошел несчастный случай!

– Переживал он, как же! – злорадно хмыкнула Вера, угрюмо сложив руки на груди, намеренно загораживая меня собой от вспышек камер, которые снимали без остановки. – Именно поэтому явился к больной в больницу, чтобы нарушать спокойствие? Ты просто решил нажиться на ее несчастье и раскрутиться за ее счет?!

– Мои намерения совершенно искренние! – возмутился бывший, все еще пытаясь сунуть мне свой «веник», но был благополучно заблокирован Верой. – Риточка, я места себе не находил!

– Весть о ее пропаже была больше суток назад, но ты явился лишь сейчас, еще и притащил за собой ораву журналюг. Такова твоя искренность? Кого ты пытаешься насмешить, щегол? – рычала Вера, которая всегда не любила моего бывшего.

Однако раньше я его защищала перед ней. Казалось, и теперь он ждал от меня того же, отчего даже выразительно поглядывал на меня, в молчаливом требовании. Прямо, как в былые времена.

Однако, теперь многое изменилось.

– Я сейчас немного устала и хотела бы отдохнуть, – тактично и отстраненно произнесла я с нескрываемым намеком. – Пожалуйста, сейчас уходите.

– Ты меня прогоняешь? – казалось, не поверили «Туфли».

– Если хочешь, можешь называть это так,– безразлично отозвалась я, даже не пытаясь сохранить его лицо, как делала это всегда прежде.

Вера, кажется, переживала, что я могу растаять и поддаться очарованию этого мерзавца. Но после моего холодного отношения немного расслабилась и даже самодовольно посмотрела на мои бывшие Туфли.

– Да, здесь, должно быть, сейчас шумно из-за незваных гостей, – он натянуто улыбнулся, а после, стараясь сохранить радушие, деликатно прикрыл дверь палаты, отрезая нас от десятка журналистов.

– Ты тоже входишь в число незваных гостей, – не упустила Вера возможности поддеть его, когда тот нагло проигнорировал мое требование убираться.

– Я не к тебе пришел, – недовольно произнес он, скидывая маску утонченного молодого человека. Мужчина смерил Веру неприязненным и пренебрежительным взглядом. – К тому же, тебе ли говорить мне что-либо? Это ведь по твоей вине Рита попала в эту ситуацию и едва не погибла! – напомнил он саркастично и ядовито.

После этого напоминания подруга вздрогнула и побледнела, но опровергнуть не посмела.

Я нахмурилась и понизила голос:

– Вера невиновна. Никто не мог предположить такого. Так что держи свое мнение при себе, – отчитала я его недовольно. Тот несчастно и обиженно посмотрел на меня, точно не ожидал, что я приму сторону подруги. – Зачем ты явился? – посерьезнела я, с презрением покосившись на цветы в его руках. – Ты ведь не забыл, что мы расстались, верно? – вскинула я бровь.

Бывший еще больше насупился, а после, устав стоять, вальяжно сел в гостевое кресло в углу палаты.

– Я тут как раз по этому поводу. Я хочу, чтобы ты вернулась,– сказал он с видом благодетеля, который великодушно дозволял любить его такому холопу, как я.

Что в голове у этого человека?

– Из нас троих, кажется, только я стукнулась головой. Почему же этот бред несешь ты? – поинтересовалась я в искреннем любопытстве. – Тебя тоже недавно по башке били? Пока в больнице, воспользуйся оказией и обратись к врачу, чтобы не запускать,– посоветовала я.

Не видя восторга с моей стороны, Туфли немного нахмурились в разочаровании.

– Я говорю совершенно серьезно. Мне плохо без тебя. Я скучаю! – заявил он эмоционально. – Почему мы не можем вновь быть вместе?

– Потому что я не хочу.

– Но почему? Мы же любим друг друга! – вознегодовал он.

– Давай-ка кое-что уточним, – разозлилась я его виду обиженной невинности. – В нашей паре наша взаимность заключалась лишь в том, что мы любили одного человека. И это тебя.

– Я любил