Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Аргон из рабочей зоны уже откачан, «молнии» смонтированы, сейчас сделаем кесарево сечение — и «Резидент» выйдет на волю. Достраивать будем снаружи. Хлопот и проблем выше крыши. Из-за меня, ха-ха-ха!

Способ монтажа двигательного отсека потряс меня своим грубым вандализмом! Надо заметить, что все наши аппараты обладают генетическим сродством. Осевая труба «Оби», на конце которой сидел «Алекс», естественным образом стала центральной частью «Резидента». Её не отсоединяли от «Алекса», концевая часть стала центральным элементом всего модуля. А вандализм заключался в том, что от трубы тупо отрезали кусок. В образовавшийся промежуток продвинули двигательный блок и надели на тот участок трубы, которая становится центральной шахтой «Резидента».

— Ну, вы даёте! — сказал я тогда.

На что Алекс и Грэг пожали плечами и хором ответили:

— А чего измудряться?

— В конце концов сама ось из кусков собрана, — добавил Алекс. — Снова соберём.

С осевой трубой «Резидента» отдельная история, которая тоже меня удивила и восхитила. Заканчивается она шлюзовой камерой, предполагается, что мы из неё будем ступать на лунную поверхность. Камеру эту навертели отдельно, не будем же мы её тут мастерить. Но из осевой шахты нужен выход в жилой сектор. Он ниже командного отсека, в который превратился «Алекс». То есть двери нужны. Или люк.

В какой-то момент я озадачился. Если навесить люк, то неизбежно нарушается центровка. Часть трубы с люком всяко будет по массе больше обычной. И что делать? Вычислять разницу масс и прикреплять с обратной стороны противовес?

Нет! Идея совершенно иная. И кажется, я догадываюсь, чья! Очередной огромный респект шефу. С обратной стороны врезается точно такой же люк. Проблема решена! Причём весьма изящно. Не только центр массы остаётся на оси симметрии (это важно!), но ещё дублируется ответственный узел.

Люки врезали давно, ещё перед монтажом основного броневого корпуса.

Сейчас можно начинать «кесарево сечение» и выводить почти готового «Резидента» наружу. Потому что навешивание дополнительной разгонной ступени внутри «Оби» провести невозможно. Нужные скрепы только налепили.

У «Оби» мощный момент инерции, она жёстко ориентирована в одном направлении, поэтому «Резидента» теперь надо удерживать системой штанг, чтобы он не поворачивался относительно «Оби». Те самые «скрепы». Удобнее всего выпускать готовый аппарат через шлюзовой отсек, но габариты не позволят. И не только. Внутреннее пространство изрядно загромождено доставленными грузами и многоразовыми «Виманами». Пять «Агентов» уже отправили, шестой разбился о Луну, вернее, он первым был. Они бы переполнили всю станцию, но с определённого момента отправляем их обратно, потому что наша орбитальная группировка уже насчитывает полсотни спутников.

Ну, поехали!

10 мая, вторник, 15:10 (мск).

Орбита, станция «Обь».

Александр Куваев.

Сегодня Грэг отличился. Респект ему.

Плаваем рядом с обрезанным концом трубы, вроде под куполом, фактически — в открытом космосе, но никто такими мелочами не заморачивается. На тросах подтянут двигательный блок «Симаргла».

— Не пролезет, — сомневается Вадим Панаев, славный капитан «Резидента».

— Пролезет, — самоуверенно заявляет Грэг, славный лидер Гришек.

Человек восемь оживлённо спорят, засоряя локальный эфир.

— Пролезет, но впритирку, — нахожу золотую середину. — Но вы поглядите, как вся система раскачивается…

Все озираются. Да, мы будто на деревянной шхуне в шторм. Если бы не вакуум, точно бы скрип слышали. Мотает слегка всю станцию и её содержимое.

— Если мы соплом хотя бы чуть-чуть заденем, кранты.

— Может, и не заденем… — неосторожно высказывается Грэг.

Тут же под осуждающими перекрёстными взглядами затыкается. В космосе надеяться на авось категорически противопоказано.

— Ладно, ладно… — поднимает руки вверх Грэг. — Есть у меня идея.

Вот за идею, а пуще её исполнение Грэгу от меня лично респект. Мы из контейнеров со всякой всячиной выудили моток толстого шнура. На вид капроновый, а на самом деле кто его знает? К этому всяческий крепёж.

За метр до конца трубу обвязали этим тросом, протянули к внешнему каркасу, на котором держится оболочка, в двух местах. Затем Гришки дружно стянули расходящиеся от трубы тросы, и ось заметно отклонилась. Примерно на метр.

— Хватит! — Алекс останавливает вошедших в раж парней.

После этого подтягиваем блок к «Резиденту». Вплотную нам не надо, он будет крепиться на мачты, кокетливой юбочкой опоясывающие наш модуль.

Примечание от автора:

Экипаж «Резидента»

Вадим Панаев — пилот, химик, капитан модуля.

Дробинин Сергей Васильевич — металлург, кандидат наук, 1990 г.р.

Сорокин Юрий — электронщик, связист.

Карнач Дмитрий — биолог, врач.

Сафронов Владимир — энергетик, двигателист.

Не считая Куваева.

12 мая, четверг, время 17:50.

Байконур, комплекс Агентства, квартира Колчина.

Светлана.

Задержалась в школе, а вернее, в СКК, которому незатейливо оставили название «Энергия». С Витей мы поначалу каждый день танцульками занимались, но то время давно ушло. Для поддержания формы ненужно настолько часто. Так что постепенно совместные тренировки сократились до пары раз в неделю и необязательно в строго назначенное время. Иногда спонтанно происходят.

Регулярными стали занятия со старшеклассниками. Младшие девочки тоже рвутся с горящими глазами, и директор решил — признаюсь, что с моей подачи, — со следующего года ввести в программу обучения уроки танцев. Формально — факультативом, фактически — не только после уроков, но и во время учебных занятий. Физкультпаузы, танцпаузы — школьное обучение становится всё более захватывающим. Приходится платить затратами времени и усталостью. Я не против, усталость приятная и результат налицо.

Правда, придётся делать паузу по причине, которую ещё скажу. Вите.

Переобуваюсь в домашние тапочки, на ходу руками разминая стопы.

— Витя! — дома он или нет?

Не отзывается, но какой-то бубнёж слышится из его кабинета. Захожу. И застываю на пороге. Сердце замирает, а затем выстукивает короткую истерическую очередь. Ничего не понимаю. На стук в дверь Витя отзывается абсолютно беззаботным тоном «да-да». Что никак не стыкуется с… не знаю, как это назвать!

В кресле сидит умопомрачительная красотка в тёмном комбинезоне. Пепельные волосы, насколько понимаю, родного цвета, некрашеные. Парик? Слишком юна. С безупречно чистого лица на меня спокойно смотрят ярко-синие глаза.

— Витя, это кто⁈

Как там говорил классик? «Такие девушки никогда не бывают деловыми знакомыми — для этого у них слишком голубые глаза и чистая шея. Это любовницы или, ещё хуже, это жёны — и жёны любимые»(«12 стульев», первые мысли Бендера в студенческом общежитии в Москве). А у этой сучки глаза не просто голубые, а ярко-синие, чуть ли не с фиолетовым оттенком. Да