"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

Именно тогда из-под днища машины и выкатился Макс: невысокий, худощавый, облаченный в темно-серую одежду и такого же цвета маску — под цвет расчищенной мостовой на стоянке. Если бы ни высокий клиренс винтажного авто, ему бы такой трюк ни за что не удался. И, конечно, помог особый костюм — с магнитными насадками. Он присасывались к днищу автомобиля настолько плотно, что Максим еле-еле их отлепил, чтобы освободиться.

В мгновение ока Берестов перекатился к углу гаража и, вскочив на ноги, припал к его стене.

3

Берестов снял маску только тогда, когда очутился в огромном, как терминал аэропорта, холле корпорации. Да и само здание «Перерождения» — в сорок восемь этажей — вполне такому холлу соответствовало. В одной из зеркальных стен он увидел себя: молодого человека двадцати восьми лет от роду, с лицом довольно приятным, но с выражением глаз мрачным и тревожным.

В здание он проник, используя подаренный отцом цифровой мастер-ключ: пластиковую карту, отпиравшую все без исключения электронные замки. И теперь стоял в пустом вестибюле и озирался по сторонам — словно бы ища знакомые знаки и приметы. Сотрудники корпорации давно разошлись по домам — разлетелись, точнее говоря: уже года два все они передвигались по Санкт-Петербургу только на служебных электрокоптерах. И не только потому, что богатейшая в мире корпорация могла позволить себе такие роскошества. «Перерождение» не хотело лишаться ценных специалистов: их мозги слишком дорого стоили. Корпорация и так уже потеряла свой главный интеллектуальный ресурс — хоть это и держалось в строжайшем секрете.

Охранники в вестибюль не заглядывали. Они вообще не имели права заходить без особого разрешения в основное здание корпорации. Их задача была — патрулировать подступы к нему. И при любой попытке прорваться за периметр открывать огонь на поражение. У службы охраны имелась на это лицензия: корпорация приобрела её за гигантские деньги. И это не было ни прихотью руководства, ни проявлением жестокости: обстановка вынуждала к такому. После 2076 года раскрываемость преступлений во всем мире упала почти до нуля. Преступник мог быть гарантировано осужден только в случае, если полиция ловила его с поличным на месте преступления. Но живым сдаваться полиции никто не желал — зная, каково теперь наказание за большинство преступлений.

Максим Берестов зашагал к выходу на одну из лестниц; лифты в этот час уже не работали. Но по пути, будто споткнувшись, вдруг замер на месте.

— Не может быть! — Макс едва поверил своим глазам. — Он так и висит здесь!..

Он — это был огромный фотографический постер, примерно три метра на полтора, с которого глядели двое ученых в белоснежных лабораторных халатах. Оба они были одинаково молоды — лет двадцати трех самое большее. И оба казались радостными и сосредоточенными одновременно. Они стояли с двух сторон от экрана для показа презентаций, на котором сияли слова: Перерождение — это наше бессмертие.

Одним из этих двоих был сам Берестов — на пять лет моложе своего нынешнего возраста. А вторым — некто с красивым и холеным лицом, скаливший в улыбке безупречно ровные зубы.

— Молодые волки — вот как мы назвали этот снимок тогда, — прошептал Берестов.

Он вернулся в центр холла, где вокруг фонтана, работавшего даже ночью, стояли кресла для посетителей. Макс взял одно из них, волоком подтащил к стене и, встав его на сиденье, попробовал подцепить ногтями край фотографического плаката. А когда ему это не удалось, сунул руку в карман серой куртки и вытащил оттуда универсальный лазерный скальпель, который он взял с собой совсем не для врачебных целей. Им он взрезал постер точно по диагонали, оторвал одну его треугольную половину и спрыгнул с кресла на пол.

— Ну, что, молодой волк, — он оглядел свое изображение на кривоватом куске бумаги, — теперь ты доволен? Теперь ты — гений?

Он порвал бумажный треугольник пополам, а потом скомкал обрывки и запустил ими в сторону фонтана. Как ни странно, попал. И два неровных кома завертелись, но не утонули под струями падающей на них воды.

4

Конечный пункт его путешествия — склад корпорации — находился на последнем, сорок восьмом этаже здания. И не без причины: продукцию «Перерождения» развозили покупателям тоже на электрокоптерах — иначе она могла просто не попасть в пункт назначения. Слишком уж много было тех, кто хотел эту продукцию уничтожить. И еще больше было — желающих ею завладеть.

Максим взмок и тяжело дышал, когда в десятом часу вечера притопал по лестнице к закрытым и запертым дверям склада. И здесь его мастер-ключ впервые не сработал. Сколько ни проводил он пластиковой картой по прорези замка, неизменно загоралась красная лампочка.

— Да чтоб тебя, Денис… — Берестов произнес несколько витиеватых ругательств. — Именно здесь ты установил новую систему? Ну, придется по-другому…

И он снова извлек из кармана свой лазерный девайс, только теперь активировал режим «хирургическая пила». А затем направил возникший яркий луч на стекло в дверях склада — армированное, толщиной не менее трех сантиметров. Когда луч ударил в поверхность оргстекла, раздался звук, какой возникает при соприкосновении пилы-«болгарки» с металлом. Макс поморщился, но лазерную пилу не убрал — начал двигать её по периметру стекла, составлявшего чуть ли не половину двери. Он знал, что это стекло (как и стекла в огромных окнах склада) установили отнюдь не по беспечности руководства корпорации. Для проверки качества капсул требовалось естественное освещение и много проницаемых светом поверхностей.

Минут через пятнадцать стекло зашаталось, повисло на нескольких фрагментах арматурной сетки, а потом с грохотом упало внутрь.

5

На складе всё оставалось в точности таким, каким было больше года назад — когда Максим Берестов покинул корпорацию. Навсегда — как он сам тогда полагал.

В дальней от входа стене располагалось полукруглое панорамное окно, сквозь которое был виден заносимый снегом, почти обезлюдевший, но по-прежнему ярко освещенный город. После того, как было обнародовано открытие Теслы, электроснабжение больше не составляло проблемы. На складе тоже горел свет — неяркий. Компьютеры, обеспечивавшие работоспособность капсул, не отключались никогда. А вдоль стен стояли стеллажи с готовой продукцией. Макс подошел к одному из них и вытащил из стального зажима первую попавшуюся ему на глаза капсулу; её зеркальная поверхность была прохладной на ощупь и казалась влажной, словно подтаявший кусок льда.

— Капсулы Берестова… — тихо, почти раздумчиво проговорил Макс. — Наверное, теперь моя фамилия — самая знаменитая в мире. А как ты, папа, когда-то гордился моим открытием! Наверное, ты дал бы в морду любому, кто сказал бы тебе, что через