"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

— Конечно, Господин! — Девочка широко улыбнулась. Она подбежала к кристаллу, из которого струился свет преобразованного эфира, и… глубоко вдохнула. Потом подула в мою сторону, как на одуванчик. Волна чистейшей, мощной, солнечной энергии влилась в мой мысленный образ, а через него — в мое физическое тело в покоях. Это было как глоток ледяной воды в пустыне. Боль отступила, сдавленная этой силой. Источник перестал выть сиреной, перейдя на тихий, но устойчивый гул. Сил вернулось достаточно, чтобы действовать.

— Спасибо, Мак. Присматривай за… огурчиком. И за учеником.

Я вышел из Кольца, вернувшись в реальность покоев. Боль притупилась, но слабость оставалась. Я активировал Абсолютное Зрение и Абсолютный Слух. Дворец пронзило моим восприятием.

— Говорят, глаза, как угли, горели… — шептал за дверью один гвардеец другому. Его голос подрагивал.

— … молния… из рук… сжег… — вторил ему второй, проглатывая ком страха. Их ауры колыхались, как огоньки на ветру — сплошной, густой, осязаемый страх.

Я переключил взор на коридоры дворца и почуял нервные импульсы магических патрулей арканистов. Их стандартные, скучные ауры (60–75 Эф) теперь колыхались, как испуганные птицы в клетке. Их шаги были осторожными, а дыхание — учащенным.

Я сместил фокус к дальним покоям дворца и услышал приглушенный, мучительный стон. Это была Ольга… Я ощущал ее боль, ненавистную слабость и страх за дочь, она усиленно цеплялась за жизнь.

Где-то ниже чуть ниже доносился ритмичный, тяжелый и разбитый шаг Рыльского. То был шаг загнанного зверя, несущего неподъемный груз — ответственности за Ольгу, страх за Анну и ужас передо мной…

Вокруг царили смятение, страх и вакуум власти. Это был идеальный момент. Больше медлить было нельзя. Мне предстояло вбить клин, пока эта трещина не затянулась.

Я поднялся с постели, превозмогая остаточную дрожь в ногах. Холодный душ смыл остатки сна и слабости. Вместо привычной парчи «Николая» я, к удивлению, нашел в гардеробе строгий, идеально скроенный черный мундир принца Империи. Он явно принадлежал временам покойного императора Юрия.

Мундир сел безупречно, подчеркивая мои плечи и скрывая худобу. Золотые эполеты брызгали каплями необходимого блеска. Волосы я убрал назад. Мое лицо казалось бледной маской. Только глаза… Янтарь в них горел ровным, иномирным светом. Власть. Сейчас она должна была исходить от меня с непреодолимой силой.

Я открыл дверь. Два гвардейца вздрогнули, как от удара током. Их лица побелели.

— Немедленно сопроводите меня в Императорский кабинет, — сказал я. Лед и сталь сквозили в моем голосе. И никаких «пожалуйста». Это был непререкаемый приказ.

— С… слушаюсь, Ваше Величество! — глотая воздух, выпалил старший.

И они пошли за мной, как выдрессированные псы.

Спустя несколько минут я оказался в кабинете. Пыль веков и тень великого воина гуляли вдоль стен. Большой дубовый стол, карты Империи, шкафы с книгами — все здесь казалось заброшенным. Я сел в кресло. Оно приняло меня, как свое. Перьевая ручка в моей руке стала тяжелее меча.

— Вызвать ко мне главного секретаря Императорской канцелярии. И немедленно разыскать и доставить сюда Главу Тайного Отдела, Князя Юрия Викторовича Рябоволова. Скажите — Император требует.

Гвардеец выскочил, как ошпаренный. Я схватил лист бумаги и начал ваять указы. Первый, понятное дело, был о трауре. Мне нужно было охладить буйные головы оказанным сочувствием и щедрыми компенсациям. Золото и земли для семей погибших являлись тем немногим, чем я мог их успокоить… Хотя бы на время. Сюда же я включил и временную отмену свадьбы с Анной. Траур лишь оказался удобным предлогом для этого решения. Уж что-что, а мне сейчас было не до женитьбы.

Второй указ был посвящен героям. Рыльскому, Орловской, выжившим гвардейцам, а также регентше. Их всех стоило представить к наградам, как и тех, кто пали в бою. Я должен был создать им всем ореол спасителей Империи. Это свяжет их с новой властью, а мне даст немного времени перед грядущими потрясениями.

Третий указ оказался самым главным… Роспуск Регентского Совета. Упразднение должности Регента. Вся полнота власти должна была перейти ко мне, к Императору Николаю III. Все ветви — от судебной до исполнительной. Ведь «Государь, дабы спасти корабль Империи от крушения в бурю, должен сосредоточить руль в своих руках, отбросив советников, что гребут врозь…» Макиавелли, как всегда, удачно подходил для таких случаев. А что до политического вакуума? То заполню его собой. А смятение обращу в трепет.

От дел меня отвлек стук в дверь. Твердый и точный. Его стук.

— Войдите, Князь.

На пороге появился Рябоволов. Темно-синий костюм на нем сидел как влитой. Безупречная опрятность сквозила во всем его облике. Правда, деревянно-механический протез правой руки с рубиновыми вставками выдавал недавние приключения. Его пронзительно-синие глаза мгновенно оценили меня, кабинет и лежащие на столе листы. Ни тени удивления. Он уже догадался о моем решении, но на всякий случай решил подбросить дровишек.

— Ваше Величество, — он сделал легкий поклон. — Страна находится на лезвии ножа. Эта трагедия всколыхнула улей. ЛИР не дремлет, опальные князья, особенно московские, собирают силы. Юсупов… — его губы тронула едва заметная гримаса, — … проявляет нездоровый интерес к произошедшему и к Вашей… неожиданной силе. Западные королевства и Османы только и ждут нашего ослабления, чтобы откусить кусок от державы. Тайный Отдел готов поддержать законную власть для сохранения стабильности. Но действовать нужно. Жестко. Быстро. Вам нужно официально взять бразды правления в свои руки. И… — он замер на секунду, — от Меньшиковой желательно избавиться. Политически. Она — символ старого порядка и ваш главный враг внутри.

Я горько усмехнулся, глядя на его протез. Я и так это знал… Бремя власти карает невинных и виновных…

— Согласен. У меня нет выбора, Юрий Викторович, — сказал я, отодвигая от себя написанные указы. — Стабильность — прежде всего. Тайный Отдел будет моей опорой. И главным орудием. Вы возглавите официальную комиссию по расследованию катастрофы. С максимальными полномочиями. А сейчас… — в дверь снова постучали, появились перепуганные секретари, — … мне нужен Тронный зал. Через час. Пресса, двор, высшие чины. Я сделаю объявление. Будете рядом?

Рябоволов склонил голову, в его глазах мелькнуло холодное удовлетворение.

— Всегда, Ваше Величество.

* * *

Я молча встал под дверьми тронного зала. Послеполуденное солнце пробивалось сквозь высокие окна, ложась золотыми дорожками на паркет. Воздух гудел от шепота, звяканья шпор, нервного шуршания шелков. Собралось человек пятьдесят — бледные чиновники, местные князья и графы с опасливыми лицами,