"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

Мое кольцо взревело. Оно воспламенилось изнутри. Руны Поглощения и Пленения, выжженные на его скрытой грани, вспыхнули пульсирующим червонным золотом, будто раскаленные угли. В это раз оно сработало не как аккумулятор, а как алхимический тигель, ненасытный насос, пробудивший свою истинную жадную суть.

Артефакт начал пожирать сущность зверобога.

Реакция последовала незамедлительно. Химера взвыла душераздирающим, многотонным визгом нечеловеческой, запредельной агонии и бессилия. От этого звука мои ушные перепонки лопнули. По щекам потекла кровь.

Плоть твари забилась в судорогах подо мной, будто рыба на крючке. Ее могучие мышцы вздулись буграми, а затем лопнули, обнажая сухожилия. Последние затрещали, как перетянутые струны.

Все ее проклятое бытие, вся ее сила, сама сущность Скверны вырвались, втягиваясь в мое Кольцо с чудовищной мощью. Я почувствовал этот ледяной поток грязной мощи. Он хлестал по нервным окончаниям руки, поднимался выше: к локтю, к плечу… Наполнял мой Источник гнетущей тяжестью и парадоксальной силой.

Скверна устремилась к рунам на кольце, встречая яростное сопротивление вплетенной в металл солнечной энергии. Внутри ран зверя — там, где секунду назад текла чистая Тьма, вспыхивали и шипели золотисто-янтарные искры: моя воля, жгучая и неумолимая, смешивалась с поглощенным ядом, выжигая, усмиряя и преобразовывая его в нечто иное. По краям ран, где свет боролся с тьмой, плоть Химеры покрывалась трещинами, как пересохшая глина.

Чудовище закачалось, как пьяное. Его могучие ноги, впившиеся в землю, задрожали и подломились в суставах. Оно рухнуло сначала на колени, сотрясая землю, затем грохнулось на бок, как подкошенный дуб. Тело билось в эпилептической агонии, копыта бессильно скребли расплавленный грунт, хвост-скорпион дергался в конвульсиях. Сопротивление было бесполезно. Химера теперь была пустым мешком, из которого вытряхивали последние крохи проклятой жизни.

Весь Царский Лес замер в шоковом безмолвии. Птицы онемели на лету. Ветер умер между стволов. Даже треск пожара за спиной стал тише, будто огонь притаился на время. А потом… Лес застонал. Протяжно. Скорбно. По-древнему. Как стонут скалы или горы… Будто тысяча стволов скрипнула одновременно, будто корни вскрикнули в холодной земле, будто сами духи леса воспротивились гибели своего сюзерена.

Этот стон прокатился по воздуху, по коре деревьев, по золотистому полю… Он заставил мое сердце сжаться кулаком тоски и потери — так сильна была его аура. Лес прощался с частью своей оскверненной, но все же родной души.

* * *

Игорь взвыл от боли и яростно потер кулаками глаза. Даже его магический щит не помог и не отразил столь яростную вспышку неведомого заклинания! Слезы текли ручьями, смешиваясь с едким потом, забивавшем ноздри. Когда свет немного рассеялся, а боль под веками сошла на нет, его взгляд вновь ожил.

Перед мутным взором охотника предстал кошмар, превзошедший все его ожидания. Химера, древний Зверобог, лежала на боку, содрогаясь в последних конвульсиях. А на ее дымящейся спине, как демон-победитель из самых темных легенд, стоял… ОН. Николай Третий! В том же нелепом, обгоревшем охотничьем костюме. Но теперь — весь в саже и запекшейся крови, с пылающими янтарными углями вместо глаз, светившими сквозь пелену дыма нечеловеческим, хищным светом. И главное — он очевидно был на краю своих возможностей.

Император уперся рукой в тушу монстра. Его плечи сутулились от непомерной усталости, дрожь пробегала по напряженным мышцам рук. Он был открыт. Он был уязвим. Как подстреленный зверь.

Адреналин, едкий и сладкий, взорвался в крови, смешавшись с яростью от поражения Химеры и глубоким, жгучим презрением к самодержавной власти. Это был их шанс! Единственный и последний!

— ЦЕЛЬ ОТКРЫТА! — его хриплый, сорванный крик рванул тишину леса, как нож по холсту. — ОТКРЫТЬ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ!

Два приглушенных, но зловеще отчетливых выстрела слились в один короткий, смертоносный аккорд.

Первая пуля, летевшая в центр груди Николая, не достигла цели. В сантиметре от его обгоревшего камзола вспыхнуло едва заметное янтарное сияние — как раскаленная проволока, натянутая в воздухе. Пуля сплющилась, выпустив сноп искр, и отрикошетила в сторону с пронзительным визгом. Пассивный щит Кольца, напитанный только что выкачанной Скверной Химеры, даже не дрогнул.

Вторая пуля устремилась императору прямо в висок. Но самодержец даже бровью не повел. Он лишь дернул кистью правой руки, и пуля замерла. Буквально. В воздухе, в сантиметре от его виска. Ее острый носок уткнулся в мерцающую золотистую дымку, похожую на плотный туман. Она завибрировала на месте, завывая тонким, пронзительным звуком трения металла о стекло.

Император выпрямился и повернул голову. Медленно. Очень медленно. Как хищник, уверенный в том, что быстро нагонит свою дичь. Его янтарные глаза, холодные как глубины космоса и всевидящие как линзы телескопа, нашли укрытие Игоря сквозь чащобу, сквозь клубы дыма, сквозь саму тьму леса. Они уставились прямо на него. Прожигая расстояние. Фиксируя. Обещая погибель…

— Он… — голос Марины Молнии был сухим шелестом листьев, полным неверия и первобытного ужаса. Ее пальцы впились в ткань грозовых перчаток так, что костяшки побелели. — … он видит нас сквозь деревья⁈ Сквозь все это⁈ — Леденящий, абсолютный страх, впервые в жизни, сковал ее тело. Она не могла пошевелиться.

Затем вдруг воздух перед группой Игоря содрогнулся. Раздался хлопок, как от миниатюрного взрыва вакуума. Волна давления отшвырнула опавшие листья и пыль. И на ее месте из искаженного марева материализовался Николай. Он будто просто шагнул сквозь разорванную завесу реальности и оказался в трех шагах от охотников. Запах озона и пепла ударил в нос.

Люди Игоря среагировали на животных рефлексах. Марина вскрикнула, инстинктивно швырнув перед собой слепящую дугу молнии из перчаток — разряд лязгнул в пустоту: Император вспышкой сместился в сторону.

Глеб, маг теней, шагнул назад, спотыкаясь о корень, его пальцы заметались, пытаясь сплести иллюзорную завесу, но тени рассыпались, не успев сгуститься, под холодным взглядом пришельца. Они отпрянули, как ошпаренные.

А Игорь остался стоять на месте. Он, легенда охотников, оказался парализован! Дрожь чистой, бессильной ярости и унижения ударила по его нервам. Он потянулся к источнику и зачерпнул всю свою силу. Этого хватило, чтобы на миг развеять паралич и вскинуть руку. Он вырвал из кобуры свой артефактный револьвер — шедевр тульских мастеров, сталь, прошитая серебряными рунами истинного поражения, эбонитовая рукоять, лежала в руке как продолжение воли. Палец нащупал курок, впился в него, готовый раздавить…

Но его верное оружие просто рассыпалось. Это был распад. Мгновенный. Тотальный. Руны вспыхнули коротким агонизирующим синим светом и погасли. Стальной ствол искривился, расплющился, превращаясь в горячую, дымящуюся