"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

из этих троих уже встречался. Три дня назад, когда был остановлен поздним вечером на прогулке и насильно посажен в чёрный джип. Те самые громилы по бокам. Было темно, но я запомнил. Плечи, расплывчатые профили, пара отрывистых реплик – этого вполне достаточно. Ну и запах. Нюх у меня всегда был хороший. Нет, застарелым пóтом от них, слава создателю, не разило. Как раз наоборот – чувствовался хороший одеколон. Марку определить я не мог, не настолько разбираюсь в мужских парфюмах, но сам запах узнал.

До места мы добрались на двух машинах. Всё те же джипы.

Эльгожо с водителем ехали впереди, я с двумя молчаливыми попутчиками и тоже водителем – сзади. Километров восемьдесят на северо-восток, по моим прикидкам.

Впрочем, к общению я особо и не стремился. Не хотите – не надо. Оно даже и к лучшему. Появляется лишний случай потренировать внимание, наблюдательность, память и умение делать выводы. Освежить армейские и не только навыки. Приобрести новые. Я всегда считал, что жизнь – лучший учитель, и теперь настала пора очередной раз в этом убедиться.

Потом, у совершенно неприметного, на мой взгляд, поворота в лес машины были оставлены, и мы, четверо, двинулись дальше пешком, а водители – как я понял, это были нанятые люди, а не каравос Раво – развернулись и уехали обратно в город.

Как ни крути, а техника у этих инопланетян, следует признать, – настоящее чудо. Что у лируллийцев, что у каравос Раво. Подозреваю, что и у остальных, кто входит в Галактическое Сообщество, ничем не хуже.

Каких-то пять часов от Земли до Луны – это вам как? Что-то около восьмидесяти тысяч километров в час получается. Тысяча триста тридцать три километра в минуту. Больше двадцати двух в секунду. Ужас и восторг. О базовом звездолёте я и вовсе молчу. Летательный аппарат, способный преодолеть тридцать две тысячи световых лет – примерное расстояние от Земли до Торгуна в евклидовом пространстве – за одиннадцать суток заслуживает настоящей поэмы. Но я не поэт.

Скажу одно, мальчики и девочки, нам такое пока и не снилось.

Кстати, о снах.

К своим обязанностям по просмотру чужих снов я приступил буквально на второй день моего пребывания на звездолёте каравос Раво, сразу после нашего перехода в гиперпространство и моего разговора с Эльгожо. Гваро Эльгожо.

Но всё по порядку.

По прибытии на звездолёт мне отвели крохотную гостевую каюту: узкая койка, шкаф для одежды и обуви, столик, стул, монитор компьютерного терминала – он же монитор внутренней корабельной связи и при случае обзорный экран с откидной управляющей панелью (нечто вроде нашей клавиатуры), одна, расположенная над койкой полка, на которую я тут же приспособил все три взятые с собой книги. Это были «Дневник писателя» Фёдора Михайловича Достоевского (давно собирался прочитать, но всё руки не доходили), «Уильям Шекспир. Трагедии» («Макбет», «Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Ричард III», в переводе Бориса Пастернака, та же фигня – на Земле времени прочесть это я найти не мог) и томик стихотворений Пушкина, который прихватил в самый последний момент, подчинившись какому-то неосознанному порыву и чуть ли даже не инстинкту. Стихи-то я не особо люблю и в поэзии разбираюсь плохо. А уж Пушкин, сочинявший двести лет назад, и вовсе никогда раньше не привлекал моего читательского внимания, если не брать во внимание детские годы, в которых сказки Александра Сергеевича занимали почётное место, и школьные – с их обязательной программой по русской литературе. А тут… Говорю же – сам в руки прыгнул.

Остальные книги, фильмы и любимые игры хранились на флешке и в памяти моего ноута.

Розетки на 220 вольт на корабле, ясен день, отсутствовали в принципе, но электрический ток – он везде электрический ток. К тому же Эльгожо обещал трансформатор. Я долго думал, брать с собой ноут с флешкой или не брать, и в конце концов взял. Исходя из простейшего соображения, что запас карман не тянет. Не пригодится – и бог с ним. Брошу, в конце концов не велика потеря. А вот если будет нужен и его не окажется, это хуже. Понятно, что всё с собой не захватишь, и была у меня соблазнительная мысль вообще ничего с собой не брать, кроме той одежды, что на мне (вживаться в чужой мир, так вживаться. Без оглядки), но в результате я от неё отказался, – довольно того, что у меня вообще хватило смелости для начала согласиться на предложение лируллийца Марка, а затем и связаться с контрабандистами каравос Раво.

Удобства – туалет и душевые – располагались на корабле в одном месте и были общими. Меня наскоро научили ими пользоваться (процедуры несколько отличались от привычных), показали, где находится столовая, одновременно являющаяся и кают-компанией, сообщили время приёма пищи (три раза в сутки, как и у нас, с той лишь разницей, что сутки каравос Раво вмещали двадцать шесть наших часов) и оставили наедине со своими мыслями и приданным мне в качестве слуги и сопровождающего, а возможно, и соглядатая, робота по имени Карба. Что в переводе на русский означало Быстрый.

Иронию тех, кто дал роботу такое имя, я оценил довольно быстро. По-русски он говорил хорошо – его специально натаскали, и выглядел, на мой взгляд, даже стильно – изящный, вполне себе антропоморфный механизм, чуть ниже меня ростом, на двух ногах, с двумя руками-манипуляторами и одной удлинённой, напоминающей по форме узбекскую дыню головой, украшенной зрительными сенсорами, весьма смахивающими на стрекозиные глаза.

Матово отсвечивающий гладкими, зализанными – ни единого острого угла или выступа – формами с кремовым цветом покрытия и ярко-синими сочленениями, двигался он почти бесшумно, говорил отчётливо, понимал сказанное и выполнял мои просьбы-приказы вполне удовлетворительно. Но всё это делал настолько степенно и даже, я бы сказал, на грани заторможенности, что иногда хотелось пнуть его ногой, чтобы побыстрей шевелился или давал ответ на заданный вопрос.

Впрочем, и его медленные услуги я ценил довольно высоко, когда во время полёта к Торгуну выяснилось, что общаться по большей части мне приходится только с ним (микнс с любимой программой Лерой я включать опасался, да и не видел в этом особой необходимости). И даже не потому, что экипаж межзвёздного корабля и другие, находящиеся на борту каравос Раво, меня сторонились, а просто в силу моей занятости.

Потому что учить с нуля абсолютно чужой язык, просматривать в день от трёх до пяти чужих снов и сочинять к ним короткие аннотации, а потом ещё усваивать массу интереснейшего материала по Галактическому