Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

мне в предстоящем деле, но по крайней мере она знает местные тропы, а это очень пригодится, когда будем убегать… если будем убегать. Не факт, что Швара и Гнуса получится освободить, а значит и убегать будет некому.

Мы подобрались к костру. Он уже горел не так ярко, как раньше, лишь небольшие всполохи поднимались над угольями, когда кто-нибудь швырял в них ветку. Швар всё так же висел ногами вверх; деревья слегка прогнулись под его тяжестью, потеряли упругость, и плечами он теперь лежал на земле. Гнус сидел рядом, дремал. Орки тоже дремали, развалившись на земле и положив под головы мешки с пиявками, похоже, до утра уходить они не собирались. Мешки шевелились, и я подумал, вот будет здорово, если пиявки высосут из орков мозги. Хотя что там высасывать? Расположились на ночлег, а выставить охранение не удосужились.

— Совсем ничего не бояться, — прошептал я.

— Их земля, бояться некого. Только трясинник, а трясинник ночь не выходит, — поведала Су-мила.

— Что хоть за зверь этот ваш трясинник? Столько о нём слышал, но никакой конкретики.

— Кон-кре-ти-ки?

— Ну, как тебе объяснить. Какой он из себя. Рост, вес, способности.

— Ага, — поняла орчиха. — Рост — во, — она подняла руку над головой. — Вес — много. Ходить не любит, только плавать, щупальца много больших и у пасть столько маленьких, — она показала четыре пальца. — Кожа жёсткий, не пробить, глазы узкий, не попасть. Воняет хуже тебя, ломает орк пополам как соломина. Страшный.

— Видела что ли?

Она показала два пальца.

— Столько раз. Убить трясинник — честь. Мало, кто смог, только кухто-ан-таро — великий воин. В Най-Струпций таких нет, у Ар-Банн один и у Кун-Гарта тоже один, у остальных нет.

Понятно, то же самое, что и с Чиу. Не каждый способен стать нефритовым чандао в бордовых доспехах. Я, правда, прикончил снежного медведя, аналог трясинника и зверя, но не уверен, что могу этим похваляться, так как всё произошло случайно.

— А сколько всего кланов в Орочьей топи?

— Десять и один.

— Одиннадцать. И что, враждуете?

— Враждуем. Два раза собирали Больщой Круг, мирились, чтобы воевать с Шу.

— Победили?

— Не воевали. Не договорились. Много дрались, но не решили, кто станет глявный кухто-ан-таро, тем, кто ведёт воинов в бой.

Мы сидели, переговаривались, уголья покрывались пепельным налётом и гасли. Я следил за орками. За последние полчаса ни один не шелохнулся. Храп стоял такой, что листья в испуге дрожали. Не спал только Швар. Я отыскал его взгляд и легонько кивнул. Он понял и потянул шеей, выдёргивая на себя Гнуса. Мошенник зашипел, не понимая спросонья, что происходит. Швар боднул его, приводя в чувства.

Я обернулся к орчихе и кивнул на лук:

— Хорошо стреляешь?

Она показала зубы.

— Лючще любого шушо.

Я никогда не претендовал на звание мастера по стрельбе, мне и меча вполне хватало, а из стрелков знал только Уголёчку. Стреляла она превосходно, надеюсь, эта зелёная девчонка не уступит ей в классе.

— Поглядывай внимательней. Если кто-то поднимется, бей как белку — в глаз, иначе повиснем рядом со Шваром. Ясно?

Она вынула из тула стрелу и наложила на тетиву, значит, посыл поняла верно. В ответ на это неожиданно прилетело сообщение:

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до десятого уровня из пятнадцати

Это, видимо, за то, что я так хорошо руковожу операцией по освобождению своих попутчиков, даже орчиха меня слушается.

Я припал к земле и пополз. Гнус, увидев меня, заёрзал и принялся беспокойно озираться. Швару снова пришлось пихать его в бок, успокаивая.

Вверх взметнулись искры, кто-то проснулся и подбросил в угли несколько сучьев. Я застыл. Минуту лежал, вслушиваясь в звуки. Поднять голову и осмотреться остерёгся, чтобы не выдать себя лишним движением. Рядом кашлянули, словно собака пролаяла. Швар глазами показал: лежи — и скосился вправо. Хрустнула ветка. По ту сторону костра кто-то ходил. Что ж ему не спиться…

Наконец, Швар кивнул, и я пополз дальше. Гнус повизгивал от нетерпения. Первым делом я притянул его к себе и прошипел:

— Успокойся, придурок. Если хоть пискнешь, я тебя вот так, — и показал, как сжимаю пальцами глотку.

— Да знаю, знаю. Не первый раз…

Что он имел в виду под не первым разом, я выяснять не стал. Разрезал связывающие его со Шваром путы и указал направление:

— Туда ползи.

Освободил руки орка, дальше возникла задержка. Стоит обрезать ремень на лодыжках, деревья распрямятся, звук получится хлёсткий, разбудит всех.

— Подруби стволы у корня, — посоветовал Швар.

Я приценился: должно получиться. Подполз к первому деревцу, двумя короткими ударами сделал насечку, ствол скрипнул и согнулся, потеряв упругость, одна половина Швара опустилась на землю. То же проделал со вторым деревцем. Швар приподнялся, я кинул ему нож, он перехватил его за рукоять и срезал ремни с ног.

— Уходим, — махнул я.

— Погоди, — Швар повёл взглядом по сторонам, — здесь мой топор.

— Какой топор, о чём ты? Найдём тебе другой.

— Мне не нужен другой.

Опустившись на корточки, он медленно прокрался между спящими орками. Я проклял его вместе с топором. Дебил! Ну реально, этих топоров в каждой лавке, как грязи. Деньги есть, купили бы, даже в торговом разделе у монахов хороший выбор…

Швар нашёл, что искал. Подобрал и топор, и щит, и перешагивая через тела вернулся ко мне.

— Вот теперь уходим.

И увидел орчиху.

— Су-мила? Сестрёнка!

— А ты кого хотель видеть? — девчонка прижалась к его груди.

— Точно не тебя… Соло, где ты её нашёл?

Я махнул рукой:

— Это ещё вопрос, кто кого нашёл. Но с этим потом разберёмся, а сейчас валим, валим отсюда.

Показалось мне или нет, но кто-то из спящих зашевелился. В темноте, лишь слегка разбавляемой тлением затухающих углей, возник силуэт. Он поднял руку, указывая на меня пальцем и прокричал:

— Хашино-о-суро!

Су-мила вскинула лук, тетива звякнула, стрела вошла крикуну в шею. Лагерь ожил, огонь встрепенулся, и на поляне снова стало светло. Орки вскакивали, я попытался разглядеть того, кто кричал, но стрела Су-милы уложила его на землю.

Мы побежали. Ветки хлестали по плечам, по бёдрам, секли лица. Одной рукой я прикрыл глаза, второй ухватил Гнуса и тянул за собой, хотя он и без меня понимал, что лучше не отставать. Су-мила бежала первой,