Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Как бы возвращаться не пришлось, — пробормотал встревоженный возница.

И в самом деле — небо с левой стороны заметно потемнело, а значит, вслед за магической навстречу шла и обычная буря. Думаю, совсем скоро заметет вьюга, и безмятежное путешествие превратится в схватку с разбушевавшейся стихией. Но, с другой стороны, наверняка торговцы не первый раз в такие ситуации попадают.

Тут сзади послышалось несколько пронзительных трелей; обернувшийся возница тихонько ругнулся и направил сани впритирку с выраставшими на обочине сугробами. А потом, достав свисток, и сам подал товарищам какой-то заранее оговоренный сигнал.

— Останавливаемся, что ли? — удивился Напалм.

— Нет, — ответил дядька. — Просто кто-то нагоняет, надо пропустить. Сами послушайте — моторы гудят.

Я прислушался и с трудом уловил какой-то непонятный шум. Встречный ветер уносил его вдаль, но возница оказался прав: вскоре нас обогнали прошедшие почти впритирку с санями грузовики. Обойдя обоз, три ЗИЛа с зарешеченными окнами поморгали фарами и, прибавив скорость, скрылись за поворотом.

— Пронесло, — с облегчением выдохнул возница, которого неожиданно выбил из колеи вид сидевших в кабинах и кузовах вооруженных парней. — Каждый раз, как в русскую рулетку играем. Никогда не знаешь, когда выстрелит.

— Ты ж говорил вроде, на автомобилях лихие люди не катаются? — удивился я.

— Ну, мало ли…

— Часто на вас нападают? — спросил пиромант, безуспешно пытаясь закрыться от ветра воротником. Из-за мороза он не испытывал ровным счетом никакого дискомфорта, но летевшая в лицо снежная крупа не пришлась по нраву и ему.

— Нет, слава Господу, — вздохнул дядька, — но бывало, бывало…

— А впереди-то совсем потемнело, — заметила Марина.

И точно — по небу начала расползаться даже не свинцовая хмарь снеговых облаков, а самая настоящая чернота, отгородившая от нас солнце непроглядной пеленой. Сразу стемнело, а ветер и вовсе будто сорвался с цепи, и под полозья саней начали то и дело попадать сломанные его резкими порывами ветки.

Тут дорога резко повернула, и почти сразу из-за деревьев показались серые крыши домов на окраине Рудного, освещенные тусклыми лучами солнца. Небо над заброшенным городом пока еще оставалось чистым, а вот объездную дорогу, у поворота на которую и остановился обоз, уже заволокла пелена снежной бури.

Неподалеку от нас стояли с работавшими вхолостую двигателями грузовики, и охранники настороженно уставились на их водителей, яростно о чем-то споривших. Наконец, те пришли к какому-то соглашению и забрались в машины. ЗИЛы, вспахивая шинами снег, с трудом развернулись на небольшом пятачке и отправились в обратный путь. Когда головной грузовик поравнялся с обозом, в распахнувшуюся дверцу выглянул водитель:

— С юго-востока буря идет, окружную дорогу уже затянуло.

— Вижу, — невозмутимо кивнул Михаил Григорьевич.

— Мы решили не рисковать.

Мужик скрылся в кабине, и ЗИЛ, надсадно рыча мотором, стронулся с места.

— О, блин, приплыли, — вздохнул Напалм. — "Мужики такой печали отродяся не видали…"

— Может, придумают чего-нибудь, — пожал я плечами.

— Теперь понятно, почему никто навстречу не попадался, — задумчиво глядя на окраины Рудного, пробормотал начальник охраны.

— И что делать будем? — обернулся к нему Михаил Григорьевич. — Возвращаться нельзя.

— Нельзя, — подтвердил Константин. — Но и по окружной уже не проехать.

— Напрямик?

— Придется рискнуть. Думаю, успеем проскочить…

— Эй, вы чего это? — всполошился Кирилл Ефимович. — Надо возвращаться! Еще не хватало, чтобы буря в Рудном застала! Там и дорога-то не расчищена, поди!

— Да нет, многие напрямик срезают, — не согласился с ним начальник охраны и окликнул парня в камуфляжном полушубке: — Иосиф! Подойди, пожалуйста!

— Слушаю, — незамедлительно выполнил распоряжение охранник, оказавшийся тем самым колдуном.

Хрупкого сложения и невысокий, на фоне остальных бугаев он смотрелся затесавшимся в компанию тяжелоатлетов пианистом, и я даже удивился, что не обратил на это внимания с самого начала. Лицо Иосифа прикрывали поднятый воротник и опущенная на самые глаза шапка, и наружу торчал лишь длинный прямой нос, к которому теснились близко посаженные глаза. И вот эти самые глаза — слегка навыкате, темные и настороженные — пианисту принадлежать не могли совершенно точно.

— Что скажешь? — спросил у него Константин.

— Магическая буря приближается, — запрокинул колдун голову к черному небу. — Фон неоднородный, если нас накроет, очень приличную дозу хапнем.

— Как быстро она к нам приближается? И есть ли возможность заранее узнать, затянуло дорогу после Рудного или нет?

— Мне пять минут на подготовку понадобится, — предупредил Иосиф.

— Действуй, — разрешил Константин.

Парень отошел к своим саням и вернулся обратно уже с кожаным кофром. Выбрав место на обочине, он потоптался, уминая снег, и зазвенел ключами, отпирая многочисленные замочки.

— Тьфу ты, чертовщина какая! — сплюнул себе под ноги Кирилл Ефимович и поспешил отойти подальше от рассыпавшего вокруг себя какой-то черный порошок колдуна.

Несмотря на усилившийся ветер, тяжелые крупинки падали отвесно вниз, и вскоре на утоптанном снегу оказался начертан круг с вписанной в него пентаграммой. Парень ловким движением кисти вывел у своих ног какой-то сложный символ, а в следующий миг я уловил резкий выброс магической энергии.

Неподвижно замерший на месте Иосиф с усилием, будто разрывая видимое только ему полотно, развел руки, и воздух над пентаклем задрожал, а потом пространство потекло и начало изгибаться, словно его вспарывал невидимый глазу клинок. Поражавшая своей неестественностью прореха замерцала голубоватым сиянием, и в ней замелькал калейдоскоп обрывочных видений — крыши домов и закопченные руины, нитка дороги, заснеженные дворы. Но вскоре яркие краски потухли, полностью поглощенные темнотой грозового неба. И даже не грозового, нет — много, много более черного.

Никак не прокомментировав увиденное, колдун позволил прорехе затянуться и сотворил мерцающую полусферу размером с футбольный мяч. Подобно снежку, он уплотнил ее и подбросил вверх. Энергетический шар поднялся метра на три, и от него стали отделяться ярко сиявшие частички. Синеватые искорки, постепенно затухая, потекли на север, а Иосиф беззвучно шевелил губами, внимательно наблюдая, как окончательно теряет форму и разрушается сотворенное им заклинание.

— Сорок пять, — вслух произнес он, когда от сферы осталось полуразмытое светящееся пятно, а после и вовсе выдал совершенную тарабарщину: — Тридцать восемь градусов относительно базы, затухание ноль шесть. Расстояние до пика тринадцать километров.

— Чего это он? — толкнул меня в бок удивленный Напалм.

— Определяет, с какой скоростью на нас фронт надвигается, — с умным видом предположил я, хотя и не был в этом полностью уверен.

— Не, насчет этой светящейся фигни понятно, — продолжил допытываться пиромант, — а что он до этого делал?

— Ты не видел, что ли?

— А должен был?

— Не знаю, — пожал я плечами. — У меня все прекрасно разглядеть получилось.

Колдун тем временем вновь полез в кофр и достал оттуда исписанную неразборчивыми каракулями тетрадь и логарифмическую линейку. То