"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Почему-то вопреки ожиданиям я не столько злилась на ситуацию, в которую попала, сколько была обижена на Заруха. От чего впервые со дня нашего знакомства перешла на обращение «вы». Почему-то, не смотря ни на что, этот мальчишка мне нравился, и я даже успела записать его в друзья, хотя никому в этом точно не призналась бы, а он… Он хочет моего публичного унижения. Я чувствовала это! Почему? За что? Хотя… Пожалуй, мне это уже не интересно.

Последняя мысль совпала с утвердительным кивком принца.

Я видела, что он тоже прекрасно понял то, о чем я подумала, и его губы дрогнули в попытке что-то сказать, но в последний миг он сдержался.

- Да спой уже малец. Чего уж. – Проговорила, тяжело вставая с колен, дева-танцовщица, которая прекрасно слышала нашу перепалку, так как танцевала совсем близко от нас. – Принцам не перечат. – И отвесила Заруху поклон. - Жильгер, заканчивай выть, господа петь изволят!

Да уж, приласкала танцовщица своего компаньона, так приласкала, ничего не скажешь. Что же касается моего выступления, то я спою, только уж точно не то, о чем меня просили.  Голову наполнил какой-то злой кураж. Хотели моего унижения, принц, а то, что хотели, я очень хорошо почувствовала, так не выйдет!

Я вошла в круг, образованный возле барда и его танцовщицы, и спросила:

- Бубен какой-нибудь есть?

Разумеется, таковой нашелся. Все же это  бродячие музыканты. И танцовщица, скрывшись на несколько мгновений в кибитке, принесла мне оный.

- Что ж, господа хорошие! – Раздался мой звонкий голос над толпой, а я буквально почувствовала, как надеваю на себя личину этакого удалого цыгана. Да и какая разница с какой личиной ходить: бедного дворянина или такого же бедного, но лихого цыгана. Нет, разумеется, разница есть, да еще какая, но именно сейчас, на короткий миг мне показалось именно так. – Спою вам песню вольную, вольную да веселую!

Весело загомонил в руках бубен, а в голове появилась знакомая мелодия романса, которую почему-то навеяли неумелые потуги танцовщицы.

Ехали на тройке с бубенцами,

А вдали мелькали огоньки.

Эх, когда бы мне теперь за вами,

Душу бы развеять от тоски…

Припев:

Дорогой длинною, да ночью лунною,

Да с песней той, что вдаль летит, звеня.

И с той старинною, да семиструнною,

Что по ночам так мучила меня.

Дорогой длинною, да ночью лунною,

Да с песней той, что вдаль летит, звеня.

И с той старинною, да семиструнною,

Что по ночам так мучила меня.

Да, выходит, пели мы задаром,

Понапрасну ночь за ночью жгли.

Если мы покончили со старым,

Так и ночи эти отошли.

Припев:

Ехали на тройке с бубенцами,

А вдали мелькали огоньки.

Эх, когда бы мне теперь за вами,

Душу бы развеять от тоски…

Во время песни я активно помогала себе бубном и притопывала ногами. Горе танцовщица тоже не растерялась и вполне успешно помогала мне завести публику своими телесами, под конец, бухнувшись и начав двигать плечами. Видимо, считая этот финт своим коронным номером. Я же, решив ее поддержать, на последнем припеве, встала на одно колено и с блеском в глазах продолжила колотить в бубен, отчего пышечка стала стараться еще больше, а мужчины, стоявшие в первых рядах, придвинулись к нам как минимум на шаг.

В моем мире народ над подобной самодеятельностью посмеялся бы, а то и просто откровенно поржал, а здесь  ничего, хлопали от души. Даа, не избалованы местные, совсем не избалованы.

Закончила я свое выступление, подняв раскрасневшуюся и запыхавшуюся танцовщицу на ноги и вручив ей бубен. Все это время я демонстративно не смотрела в сторону своих друзей и провожатых, а потому не видела ни их реакции, ни реакции самого принца. Но меня это сейчас мало волновало.

- Давайте, господа хорошие, отблагодарим эту талантливую танцовщицу звоном монет, и она, я уверен, сегодня еще удивит вас! – Проголосила я напоследок.

А не растерявшаяся дева тут же пошла вдоль плотного ряда зрителей, собирая в бубен довольно неплохие подношения.

Я же, пользуясь тем, что вектор внимания сместился, отошла за повозку, где народа не было вовсе, и скрылась в близлежащей улице. Нет, убегать или еще как-то скрываться я не собиралась, а потому сразу же направилась к гостевому дому, в котором мы остановились. В этом мире одинокому ребенку слишком сложно выжить и не попасть в водоворот не совсем приятных событий. Да и не ребенок я уже, чтобы так глупо поступать. Просто мне хотелось немного побыть одной, осмыслить произошедшее и себя в том числе. Все-таки я никогда не была такой смелой, чтобы выступать перед целой толпой совершенно чужих людей, а тут вон как раздухарилась. Да, этот мир меняет меня, очень меняет и, честно говоря, чаще всего мне это нравится.

Но за этими мыслями я прятала то, что действительно меня волновало: Зарух… Не ожидала от него такого. Но что стало причиной? Ведь не просто так он захотел увидеть мое унижение на глазах друзей. Только вот просчитался. В маленьком худом пацаненке, так походившем на девчонку, оказалось слишком много гордости и злого куража, что бы стушеваться и сдаться. Хотя, думаю, ему хватило бы и того, что бы я просто вышла и промямлила что-то невнятное.

 Эх, Зарух, Зарух! Не ожидала я от тебя такого, не ожидала… Хуже, однако, то, что теперь мне совершенно не хочется разбираться в твоих мотивах и дружба с тобой, или то, что все это время нам ее заменяло, меня уже совершенно не интересует.

В гостевом дворе я сразу увидела одного из знакомых охранников, трущегося у входа.

- Слушай, наверное, будет лучше, если ты сейчас пойдешь на главную площадь, найдешь там своего хозяина, и скажешь ему, что я вернулся в таверну.

В глазах парня читался вполне резонный ответ, что я, мол, не его хозяин, чтобы отдавать ему распоряжения.

- Поверь, тебя отблагодарят за эту новость.

Решила я все же настоять на своем, запоздало вспомнив, что там остались и люди, к которым я очень хорошо отношусь и которые, наверное, сильно сейчас волнуются.

Охранник все же отлип от стены, которую все это время подпирал и, угрожающе