"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

А я пошла на конюшню к своей Звездочке, к которой за время путешествия уже успела прикипеть душой. Да, сначала она воспринималась мной не иначе, как орудием пытки. Но со временем стала подружкой, которой всегда можно пожаловаться на ушко на этих неотесанных мужиков, которые нас с ней окружают, и с которой можно порадоваться новому дню и не забываемому ощущению ветра в волосах. А еще за время путешествия я научилась за ней ухаживать, чистить, мыть, кормить и даже заплетать гриву. Потому именно сейчас мне захотелось просто побыть с ней рядом, обняв теплую шею животного. Не забыла я и о лакомстве для подружки: яблоках, которые купила за пару медяшек у местного конюха.

Конечно, я знала, что после подобной самоволки меня ждет немалый разнос, а потому лишь тяжело вздыхала, рассказывая Звездочке, которая с удовольствием хрумкала преподнесённые яблочки, свою историю и жаловалась на всех на свете, отодвигая свое возвращение на как можно больший срок.

Разумеется, мне попало. Да так сильно, что проф запретил мне покидать комнату до самого отъезда. Ужин мне тоже принесли в комнату, в то время, как все остальные благополучно кушали и общались в общем зале. Охрана же трапезничала за другим столом, да и блюда, подаваемые им, были отнюдь не так изысканны. Но да это так, ворчание обиженной барышни в моем лице.

Наверное, будь воля профессора, он запер бы меня в одиночной ка… то есть номере на одного человека. Так сильно он тогда испугался и был на меня зол. Но нас изначально заселили втроем с Наримом и Зарухом, так сказать принца и его миньонов, и сейчас менять никто ничего не стал.

Перед ужином ребята зашли в комнату. Нарим был страшно расстроен всей этой историей, однако, вместе с тем я видела, как его просто подмывает расспросить меня о такой веселой ни на что не похожей песне, но он сдержался, лишь крепко сжав мое плечо перед уходом в жесте поддержки.

 Зарух же добил меня окончательно. Он подождал пока Нарим покинет комнату и жестом величайшего одолжения и с чувством собственной значимости снял со своего пальца кольцо и, протянув его мне, сказал:

- Лей, ты сегодня меня порадовал, я еще никогда не слышал ничего подобного. Возьми, это знак моего высочайшего расположения.

Мои брови взметнулись вверх от всей этой тирады, и, поглазев некоторое время на колечко в руках принца, все же его взяла. Как никак он особа королевской или султанской крови, и если сейчас я не приму его дар, то оскорблю до глубины души, а я все же не совсем ребенок, чтобы своими руками сделать из туранского принца кровного врага. Но и рисовать на лице бурную радость тоже не собиралась.

- Спасибо, ваше высочество, за столь ценный дар. – Сказала и даже склонила голову.

Зарух некоторое время продолжал стоять и смотреть на меня, видимо, ожидая каких-то иных действий или слов. Но, поиграв желваками, все же вышел из комнаты и пошел вниз в трапезную. И слава Всевышнему, а то его колючий взгляд стал уже надоедать.

Следом за вышедшим принцем меня навестил Ромич. Прямо паломничество какое-то устроили, честное слово!

- Лей, Лейла, я не хотел, чтобы так получилось! – Практически с порога начал он. – Честное слово! Я и сказал-то про твои таланты только для того, чтобы повысить тебя в глазах окружающих!

- Каким образом, Ромич! – Не выдержав, воскликнула я.

Что греха таить, я была в обиде на него за те несвоевременные слова о моем пении.

- Ну, как? В Турании умение петь очень ценится, особенно среди мужчин. А уж если поющий из высшего сословия, то его всегда будут рады видеть при дворе султана!

- И откуда ты только об этом узнал? – Недоумевала я, потому что совершенно не знала о подобных культурных особенностях.

- Ну… Мне Рурх, тот охранник с которым мы везли треклятую сбрую из Ворвеля, рассказал по дороге. И даже спел, говоря при этом, что будь он из высшего сословия, то с таким голосом смог бы бывать на вечерах у самого султана.

Я на это лишь тяжело вздохнула. Повысить мой рейтинг в глазах туранцев он хотел… Эх, да что с него возьмешь, ведь и правда ничего дурного не хотел, да и вышло все в конечном итоге не так плохо, как могло бы.

- Ладно, Ромич. Ты только больше так не делай, хорошо?

Парень на это лишь сконфуженно кивнул.

Мы немного постояли друг напротив друга, а я внезапно поняла, как мало мы с ним общались в последнее время, и как я соскучилась по тем простым и открытым отношениям, что были между нами. А потому я подошла еще ближе и чуть качнувшись вперед уперлась макушкой в его грудь.

- А меня проф отругал. – Внезапно с обидой в голосе пожаловалась я.

- Сильно?

Ромич начал поглаживать мою спину.

- Сильно. – Даже закивала я, хотя это было и проблематично в той позе, в которой я стояла. – И даже наказал.

- Как? – Тут же напрягся парень.

- Посадил под домашний арест до самого отбытия из города. Даже еду мне сюда приносить будут, представляешь? – Я, наконец, не выдержала и подняла на него обиженные глаза.

Ромич на это лишь выдохнул и прижал меня к себе покрепче.

- Ты хоть представляешь, как мы перепугались, когда ты исчезла с площади?

Я поникла еще больше. Все же я повела себя совсем безответственно. Ромич же, видя это уже двумя руками с силой погладил меня по спине и выдал:

- Профессор себе от переживаний всю шевелюру проредил. Даже у меня рвать пытался. Еле отбился! Честное слово! Хотя вот, нет, вот здесь, ну или если поискать, то вот здесь, пары волосков точно не хватает! – Демонстративно начал он перебирать свои волосы.

Я легонько ударила его кулачком в грудь и улыбнулась сквозь откуда ни возьмись взявшиеся на глазах слезы.

- Выдумщик!

- Слушай, а откуда ты знаешь ту песню? Вся площадь еще раз пять просила повторить, и так как слова там простые, то бард вполне сносно их воспроизвел и даже что-то наиграл на своей лютерне. Конечно, у тебя получилось гораздо лучше и задорней, но народу все равно понравилось. А когда прослышали, кто ты и как сбежала, то тут же нарекли «Песней