Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

дворе так и не услышал криков катающегося по полу зрячего. Когда же Говарду надоело мучить урода, он сформировал особое заклинание, идеально подходящее для того, чтобы прибирать трупы, и люмен рассыпался по полу кучкой серой пыли. Магический ветерок подхватил её и вынес в открытое архимагом окно. Теперь, даже если кто-то и хватится зрячего, то не найдёт и следа. А что касается клятвы, данной им этому червяку…. Сомнительно, что эта маленькая ложь возмутит его давным-давно почивших предков. А если бы и возмутила, ему бы не было до этого особого дела. С вершины нескольких сотен прожитых лет, все эти дворянские заморочки начинают казаться наивной глупостью. Захлопнув ставни, Говард забрал с тумбочки сумку с золотом и, не задерживаясь больше ни на миг, покинул постоялый двор. У него появилось срочное дело в Эстоларе.

***

– Предлагаю остановиться тут, – Вильгельм кивнул в сторону деревеньки, показавшейся по правую руку от тракта. – До города ещё часов шесть, если верить тому торговцу, а кони устали.

– Как скажешь, – улыбнулась Дилоя. – Да и куда нам торопиться?

– Вот и я о том же, – крякнул Вилли, и они оба пришпорили лошадей.

В деревне они, как и полагается, первым делом отыскали старосту и договорились с ним о постое. Кряжистый, с сединой на висках, мужик перепоручил двоих путников заботам на удивление молчаливой бабы, проживавшей в крайнем со стороны тракта домишке вместе с четырьмя ребятёнками от пяти до десяти лет. Мужа её, как мельком услышала Ди из разговора Вилли и старосты, полгода назад придавило упавшим деревом, так что небольшая плата за ночлег, в виде нескольких медных империалов, была этой хозяюшке куда как нужнее, чем кому-либо ещё в деревне. Трогательная история, однако, юная баронесса рассталась с монетами без всякой охоты. Денег, по их с Вильгельмом расчетам, оставалось впритык, чтобы добраться до Тигарино, а дальше… Дальше, скорее всего, придется продавать одну из лошадей, а может и обеих, и идти в Баронства пешком. Естественно, девушку раздражало отсутствие возможности путешествовать с комфортом, желательно по реке, что вышло бы гораздо быстрее, но на это их сбережений, увы, не хватало. Повезло ещё, что в охваченном бунтом Тибане им удалось сохранить не только жизни, но и кошельки. В противном случае, они бы и вовсе никуда не уехали. Дилоя поморщилась, вспомнив, как хрустнула её нога, угодившая в деревянные тиски сливного люка, и как потом, уже на следующий день, трудился над её переломом старый, покрытый густой сетью морщин целитель, к которому её отнёс Вилли.

– Опять хмуришься? – заметил её настроение спутник.

– Ничего, – слегка улыбнулась девушка, – просто устала с дороги.

– Оно и не удивительно, – хмыкнул Вильгельм, – только за последнюю неделю мы отмахали… Клянусь Юром, даже и сосчитать трудно!

– А впереди ещё добрых полконтинента, – вздохнула Ди. – Далеко же нас занесло от родины.

– Зато по возвращении будет, о чем рассказать, – подмигнул Вилли. – Давай, доедай и сыграем партейку-другую.

– Тебе вчерашнего не хватило? – лукаво прищурилась Ди. Прошлым вечером они ночевали в поле и перед сном успели пять раз пройти дорогой удачи. И из пяти партий Вильгельму не удалось забрать ни одной.

– Слепая случайность и только, – пожал плечами Вилли. – Сегодня мне повезёт, вот увидишь.

Дилоя кивнула и быстро заработала ложкой. По правде сказать, кунтанская настольная игра прочно обосновалась в ее сердце, и баронесса жалела лишь о том, что сейчас в их распоряжении была только одна доска, в то время, как заядлые игроки порой собирали самые настоящие коллекции. Внешнее оформление и наполнение досок зависели лишь от фантазии и желаний резчика, а правила, по которым велась игра, оставались неизменными. Ничего, достаточно им вернуться домой…

Размышления Ди прервал лай деревенских собак. Влекомая любопытством, она встала из-за стола, подошла к окну и увидела троих всадников, въезжавших в деревню. Первым в глаза ей бросился высокий коротко стриженый люмен в дорожном плаще, на полкорпуса опередивший своих спутников. Затем баронесса перевела взгляд на совсем ещё молоденькую щуплую девчонку, тоже зрячую, с ёжиком ярко красных волос. Она болталась на спине лошади, словно привязанное к стременам соломенное чучело, что несколько позабавило Ди. Она-то в возрасте этой горе-наездницы сидела в седле не хуже брата или отцовских дружинников. Наконец, внимание девушки переключилось на последнего путника, и её будто громом поразило. По деревенской улочке, уверенно держась в седле, ехал тот, кого здесь быть никак не могло. Тот, чьё лицо она не раз вспоминала и чьё горло так мечтала перерезать от уха до уха после очередного приступа головной боли или внезапного перепада настроения, какие в последнее время случались всё реже. Мерк или… Меркел? Помнится, именно так он хотел назваться после перерождения и именно это имя Дилоя передала Хаши, перед тем, как покинуть Кавенон. Кстати, где люра? Погибла в Дикой долине, или поддавшийся просто пожрал ее душу? С него станется.

Мысли Ди продолжали скакать в бешеном хороводе, а темный, тем временем, остановил коня у крыльца соседнего дома, о чем-то негромко спросил вышедшего на собачий лай хозяина и вновь сжал бока своего скакуна коленями, направляя его к дому старосты.

– В чем дело? – шепотом спросил Вилли. Оказывается, он все это время стоял рядом с ней у окна и также следил за троицей всадников.

– Вон тот, – Дилоя сглотнула, – на каурой лошади. Это Мерк!

Вильгельм словно окаменел. После тибанского восстания Ди рассудила, что между ними больше не должно быть секретов, и рассказала возлюбленному всю свою историю без утайки, начиная с того злополучного вечера, когда она бежала из родительского дома, и заканчивая прощанием с переродившимися тёмными. Помнится, тогда Ди еще опасалась, что Вильгельм осудит ее за помощь поддавшимся, хотя в глубине души девушка была уверена, что он её поймёт. Так в итоге и вышло, и Ди, единожды пересказав историю тёмных, надеялась больше никогда к ней не возвращаться, однако у богов на этот счёт, похоже были иные планы.

– Что будем делать? – неуверенно спросила Дилоя у нахмурившегося Вилли.

– Так просто оставлять их нельзя, – медленно произнёс он, глядя в глаза возлюбленной. – Страшно подумать сколько зла может причинить эта троица. Правда, у поддавшихся перед тобой есть должок.

В памяти Ди всплыла Дурная дорожка, гигантское дерево и полчища его мёртвых слуг…. Быть может, Мерк с Брандефом не забыли о