Беглый в Гаване 3 - Азк

* * *

В автомастерской царил мягкий янтарный свет — отражение от пластин, лежавших на столе.

Каждая — отполированная до прозрачности, тонкая, как ноготь, но с внутренним светом.

Я провёл пальцем по одной из них, и свет будто дрогнул в ответ.

— Балтика не подвела, — сказал я, глядя на генерала. — Чистейший белый янтарь, почти без включений. Дрон под управлением «Друга» нашел слоистую жилу на шельфе под Калининградом, глубина шестьдесят метров.

Генерал одобрительно хмыкнул.

На отдельном столе стояли два манекена — женских, тонких, почти призрачных.

На них, пластина к пластине, я собирал из янтаря две изящные кофты.

«Друг» вел расчёты:

«Материал обладает пироэлектрическим потенциалом. Рекомендую встроить в структуру микронные волокна серебра для равномерного распределения заряда.»

Я лишь кивнул.

Процесс был почти ювелирным: каждая пластина вставала на место, как чешуйка живого существа.

Каждая пластина имела крошечный шлифованный шип, входивший в соседнюю, и фиксировалось соединением из прочного и гибкого серебряного сплава. Получалось как чешуя рыбы — прочная и подвижная конструкция.

— Вещь почти вечная, — сказал я, придирчиво оценивая свою работу. — Янтарь — не просто смола. В его решётке есть остаточный потенциал, как у кристаллов кварца. Он реагирует на электрическое поле кожи.

— То есть это не просто украшение?

— Нет. Это аккумулятор живой энергии. Когда человек надевает такую вешь на голое тело, она настраивается на колебания клеточных мембран. Повышается ток микроциркуляции и активность капилляров.

— Проще говоря — омолаживает?

— Медленно, но да. Янтарь работает как катализатор обмена. Наши жёны почувствуют разницу через пару часов.

Через двенадцать часов в лаборатории на столе лежали две вещи — лёгкие, как дыхание:

две изящные кофты, сотканные из янтарных пластин, связанных тонкой сеткой гибкого волокна.

При свете они казались золотыми, но стоило выключить лампы — свет не исчезал, он медленно дышал в глубине янтаря.

Генерал усмехнулся:

— Если Жанна узнает, что ты сделал из балтийского янтаря нижнее бельё, она решит, что ты волшебник или маньяк.

— Пусть решает, — ответил Костя. — На самом деле это просто физика, о которой забыли.

* * *

Когда Инна и Жанна Михайловна впервые надели их, это произошло без церемоний.

Костя лишь сказал:

— Попробуйте. Тепло должно распределиться равномерно.

Генерал добавил:

— Это не украшение, это профилактика. Хотя выглядит красиво.

Кофта мягко легла на кожу, почти невесомо.

Инна вздрогнула:

— Оно живое…

Я улыбнулся:

— Оно просто реагирует на биополе. Янтарь помнит солнце.

Через несколько минут обе почувствовали странное спокойствие — не жар, не холод, а ровное внутреннее тепло, будто сердце стало дышать глубже.

Жанна Михайловна удивлённо сказала:

— У меня будто пульс стал чище…

«Друг» отозвался мягким голосом:

«Параметры подтверждены. Тонус сосудов вырос на восемь процентов, уровень эндорфинов — в норме.»

Инна засмеялась:

— У нас теперь медицинские украшения?

— У вас — солнечные доспехи, — ответил

я. — Янтарь впитывает энергию поля и возвращает её телу. Для организма это как дышать светом.

Генерал смотрел на жену и покачал головой:

— Если завтра ты начнёшь цитировать Пастернака — я всё пойму.

Жанна Михайловна ответила, прищурившись:

— А если захочу танцевать всю ночь?

— Тогда скажу, что система работает, — сказал он, и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему.

Вечером, когда все ушли спать, я остался в лаборатории.

Держал в руках остаток янтаря — небольшую пластину, в которой застыли пузырьки воздуха возрастом в двадцать миллионов лет.

— Никто не поверит, что этот камень — не просто смола, — произнес тихо. И он дышит, как живое существо.

Провёл пальцем по поверхности — под кожей защекотало слабым током.

«Друг» шепнул:

«Молекулярная структура стабильна. Возможно, применение в терапевтических полях.»

Я соглашаясь с ним, кивнул.

'Янтарь запоминает прикосновения, медик-инженер. Мы сделали не украшение — а память тепла.

«Для них это и есть самое ценное,» — сказал я. — «Всё остальное — просто скучная наука.»

На следующее утро Инна и Жанна вышли к завтраку с тем же сиянием, что было у янтаря.

Солнце скользнуло по их плечам, и кофты отозвались мягким золотым светом.

* * *

Через день, на старом причале, Инна и Жанна стояли у перил. Солнце клонилось к закату, и янтарные кофты сияли живым светом — не отражённым, а внутренним, как будто каждая пластина дышала.

Инна тронула плечо:

— Чувство странное. Как будто под кожей тёплая река.

Жанна кивнула:

— У меня — будто в груди зажгли тихий огонь. И дыхание стало глубже.

Я стоял в нескольких шагах, наблюдая за ними.

«Друг» тихо комментировал:

«Повышение температуры кожных покровов на 0,7 градуса. Микроциркуляция активирована. Энергопотенциал — в пределах оптимума.»

Инна закрыла глаза.

Ветер с моря прошёлся по янтарю, и тот ответил мягким светом, будто материал впитывал солнечные лучи и возвращал их обратно коже.

— Теперь понимаю, почему янтарь называли солнечным камнем, — сказала она. — Это не камень, это живой свет.

Генерал подошёл, улыбнулся:

— По-моему, вы обе сегодня светитесь больше, чем солнце.

Жанна рассмеялась:

— А ты попробуй надеть — может, тоже засияешь.

— Нет, — серьёзно ответил он. — Нам, мужчинам, достаточно видеть как вы женщины сияете для нас…

А я тихо добавил, не отрывая взгляда от янтарных бликов:

— Когда древние торговцы везли эти камни в Рим, они не знали, что несут куски времени. Янтарь хранит миллионы лет света. И теперь этот свет — живой.

Инна посмотрела на меня:

— Ты снова сделал невозможное.

— Просто природа иногда разрешает пошалить тем, кто её слушает.

Мы стояли вчетвером, глядя на закат. Море тихо шептало, янтарь мерцал на телах, как дыхание солнца. А «Друг» отметил в отчёте сухо и точно:

«Материал стабилен. Эффект подтверждён. Субъекты демонстрируют эмоциональное равновесие и признаки лёгкой эйфории.»

Генерал, глядя на жену, сказал мне с довольной усталостью:

— Знаешь, Костя, я прожил на этой планете полвека и впервые вижу, чтобы физика улыбалась.

— Она улыбается всем, кто не боится экспериментировать, — сказал Костя.

Солнце опустилось в Карибское море, и янтарные жилеты на их жёнах светились ещё долго после того, как небо стало тёмно-синим.

Глава 34

Вашингтон. Белый дом.

Овальный кабинет. Поздний вечер.

На часах — 22:37. На удивление холодная ночь. Но внутри — настоящее пекло.

Президент Соединённых Штатов, не называем его по имени, но каждый узнает его силуэт, метался между креслом и каминной полкой. Рубашка расстёгнута, галстук болтается где-то у живота. На столе — видеокассета VHS с надписью от руки: «История, которую никто не планировал снимать».

Он посмотрел на советника по нацбезопасности:

— Они нас трахнули, Джек. Не взломали, не обошли. Трахнули. И всё