Неправильный попаданец - Катэр Вэй

ткнул ей кинжалом в её птичий зад — так сказать, расширяем новые горизонты. Я стоял крайне удачно: моя раненая «курочка» с возмущённым «ко-ко» ушуршала в разлом, а мне на голову свалилось яйцо — здоровенное, размером с хороший кокос.

Но, видимо, я ещё не совсем освоился в этом мире. Спас меня один из моих волков. Этот разлом оказался двухсторонним — и уже через две секунды, когда я примерялся к следующей жертве, из него вылетела обиженная пернатая самка — яжмать.

Я не заметил, как она зыркнула на осколки скорлупы под моими ногами и растекающееся по мне содержимое яйца. С гневным «Ко-ко-ко!» она бросилась наказывать супостата в моём лице.

Волк просто прикрыл мою спину и принял удар на себя. Длина клинка и сила чёртовой курицы оказались настолько велики, что моего волчару пронзило насквозь — словно бабочку иглой. Меня тоже зацепило: пара сантиметров стали вошли под правую лопатку. Я взвыл и не смог полностью отбить клинок, который обрушился на меня спереди. В итоге правый бицепс оказался порезан — рука плохо слушается и не хочет подниматься.

Я рычу и концентрирую каплю силы вокруг обеих ран, причём умудряюсь эту каплю разделить. Всё же мои единицы измерения условны. Вроде помогает: раны начинают светиться белёсым светом и почти не болят.

Тем временем я и Коля умудряемся снести курице башку. Ну, как «мы»? Я героически сражался, отбивал все удары — часть из которых оставили новые порезы и отверстия в моём многострадальном теле. А этот ирод забрал у меня всю славу: взял и снёс твари башку. Ну что за кощунство? Как их теперь оживлять?

И тут мне прилетело. Я чётко ощутил, как правая почка отсоединяется от тела под воздействием инородного предмета, проникшего в тело. Меня пырнули в спину мечом. Крикнуть не могу — больно; упасть не могу — вишу на мече. И тут из меня этот меч выдергивают — кричать не могу, дыхание перехватило. Будто по фаберже битой врезали. Упал на колени и пытаюсь вдохнуть.

В глазах плывёт. Впитываю две капельки силы в тело и отправляю к ране столько же. Внезапно понимаю, что в резерве осталась всего одна единичка. Глотаю сразу две фиолетовые бусины и подскакиваю на месте, как кролик «Энерджайзер».

В глазах — ясность, в теле — сила. Кровь вроде не идёт, да мне в целом и пофиг. Так недолго и зависимость поймать — такая мощь ощущается в теле! Резко разворачиваюсь и вижу, что моего обидчика рвёт зубами на части волк. На Свету наседает сразу две твари. Она отправляет в одну из них небольшую молнию — пернатой хватает и такого малого удара Светеной магии: птичка начинает биться в конвульсиях. Со второй тварью Света героически сражается двумя здоровенными ножами.

Бегу к девушке на подмогу, со всего маху выношу плечом мерзкую пичугу прямо в разлом. Попутно тыкаю девчонку пальцем по носу — на нём сразу две капли силы. Из глаз у неё стреляют молнии — понимаю, что едва успел выскочить из-под их удара. Обе молнии улетают в разные разломы. Спиной к разлому поворачиваться не спешу — научен горьким опытом. Жду пернатую подругу. Когда проходит три секунды, начинаю задумываться и оглядываться по сторонам.

Везде между порталами кипят сражения — в основном мелкие стычки, одиночные. В таких условиях помочь друг другу почти нереально. Но когда кажется, что птиц уже не выйдет из разлома, портал выплёвывает её обратно. Я радостный и счастливый — всё же охотник дождался свою антилопу на водопое! Сношу ей голову. Счастье переполняет меня: мой первый законный трофей! Но счастье длится недолго.

Птиц падает обезглавленный — и тут же встаёт. Я смотрю на портал, откуда она вышла: он грязно-зелёного цвета, почти чёрный. Поворачиваюсь к птичке — а эта тварь идёт ко мне. Башки нет, соответственно, и глаз тоже нет. Но тварь точно смотрит на меня. Бью мечом наотмашь в область основания шеи — теперь передо мной шарик тела с ножками и ручками.

В последний миг до меня доходит, что сейчас произойдёт, — и я успеваю отскочить вбок (ну, как «отскочить» — отпрыгнуть, повалившись на землю). Пернатый колобок на ножках улетает обратно в тот же разлом, лишь чудом не прихватив меня с собой. Быстро осматриваюсь: мои держатся — по большей части благодаря Свете. Эти две капельки моей силы превратили её в женскую версию Зевса.

«Может, я как-то не так расходую силу?» — думаю я.

Птица вновь выпрыгивает из тёмно-зелёного портала, но на этот раз она чуть крупнее, а на месте отрубленной шеи — крошечная голова. Меня передёргивает: настолько мерзко это выглядит и противоестественно.

Я направляю каплю силы в свой меч — и тот раскаляется докрасна. Любопытный эффект! Птиц замирает и, резко развернувшись, сам ныряет в этот проклятый разлом. Трясу головой, пытаясь осознать происшедшее, — но меня отвлекают. Света… Видимо, у нашей барышни села батарейка: её зацепили клинком по лицу и сбили с ног.

Меня накрывает приступ ярости — и я в три прыжка оказываюсь возле твари, которая уже занесла над девушкой меч для смертельного удара.

— Лежачих бить нехорошо! — решил я преподать нравственный урок необразованной курице.

Стоило мечу коснуться шеи птицы, как та загорелась — не целиком, а лишь в месте контакта. Впрочем, этот эффект оказался излишним: обезглавленные твари всё равно не бегают… пока не побывают в том адовом тёмно-зелёном разломе.

— Спасибо, — кивнула мне Света.

Я молча протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и в этот момент передал ей единичку силы. Она сжала мою ладонь и слегка простонала. Я лишь кивнул и ринулся к курице, наседавшей на раненого Бобу. Биба уже валялся порванный, не подавая признаков жизни. Видимо, в горячке боя я даже не почувствовал боль утраты.

Следующую птицу я решил ударить не в шею, а плашмя по заднице — чисто из экспериментального интереса. Эксперимент удался на славу: фраза «жопа подгорает» заиграла новыми красками. Как эта птица бегала! Как парила! Почти как орёл… Правда, недолго.

Не знаю, сам ли страус выбрал этот разлом или случайно угодил в него, но цвет портала был почти таким же в который занырнула обезглавленная мною курица — ядовито-зелёный. Размер — небольшой, но насыщенность цвета буквально выжигала глаза: разлом светился, ослепляя.

Через пару секунд птица оттуда вернулась — но уже в виде скелета. Эпическая картина: скелет страуса. Череп склонился набок на гибких позвонках, клацнул клювом — и тварь тут же юркнула