Где моя башня, барон?! Том 7 - Антон Панарин

— И как там в башне? — провела рукой по моему торсу Юлиана. — Страшно было?

— Откуда ты знаешь? — всмотрелся я в её лицо.

— А ты думал, я ничего не узнаю? — Островская сощурила красивые голубые глаза. — Отец сообщил, а ему рассказал один из служащих Его Величества.

— Понятно, — вздохнул я. — Кто-то не умеет держать язык за зубами. И это я не про твоего отца, конечно.

— Кстати, папенька стал к тебе намного теплее относиться, — хихикнула Юлиана. — Теперь всё наоборот. Он даже подталкивает к нашим встречам.

Надо ли ей объяснять, что всё это из-за моих дружеских отношений с императором? Хотя, не исключено, что Островский что-то понял, осознал. Маловероятно, но всё же.

Телефон Островской заиграл приятной тихой мелодией, и блондинка приняла вызов.

— Да, папенька. Точно, — охнула Юлиана. — Может, ты его купишь? Я понимаю, что без примерки нельзя… Ну хорошо, раз договаривались, скоро вернусь.

Она сбросила вызов, затем положила голову мне на грудь.

— Чёртова примерка, — пробормотала Юлиана. — Я совсем забыла про неё, — затем она поймала мой вопросительный взгляд, — Платье на светские вечера заказывали у Рогожкина, один из самых лучших портных в Империи. Вот, финальная примерка.

— Шикарное, наверное, платье, — улыбнулся я. — Хотя ты в любом наряде безумно красива.

— Спасибо, мой рыцарь, — поцеловала меня Юлиана. — Но примерка есть примерка. Надо собираться.

— Нет, я требую продолжения банкета, — провёл я по груди Юлианы, и она охнула.

— Я тоже этого хочу. Скоро вернусь. Но примерку пропускать нельзя, а то крику будет, — хихикнула Островская, юркнув рукой под одеяло и нащупав то, что уже было вновь готово к бою. — Ничего себе, да вы, сударь, удивляете. Передайте своему другу, что придётся немного подождать.

Юлиана спрыгнула с кровати, быстро надела бельё, платье, затем взглянула на время и, послав воздушный поцелуй, покинула спальню.

А я вновь потянулся, затем соскочил с кровати и отправился в душ. Пора собрать искровый артефакт. А то нехорошее предчувствие меня посетило. Будто что-то должно произойти.

Даже прикинул место, где это сделаю. Небольшая поляна за садом. Вот там и соберу артефакт. Ведь я помнил, как мы перевернулись на автомобиле с Жигой. Тогда это были лишь фрагменты, а здесь уже другое, финальная сборка.

Поэтому и пространства нужно побольше.

Я вышел во двор, направился в сторону новой территории, наслаждаясь прекрасными видами. Каменные дорожки вились между стрижеными рядами кустарников, вдалеке золотилась под лучами солнца вода в бассейне.

Добравшись до парковки и проходя мимо «Победы», я заметил в салоне дрыхнувшего Жигу. Он в своём репертуаре. Нет бы выбрал любую из комнат в гостевых домах. Нет, обязательно надо скрючиться в кресле и уснуть в неудобной позе. Но как Жига мне признался недавно, он засыпает только в водительском кресле. По-другому никак.

Телефон зазвонил, и это был начальник охраны. Я вздохнул, принимая звонок. Ни минуты покоя.

— Да, Рома, что у тебя случилось? — бросил я в динамик смартфона.

— Владимир Константинович, просят пустить. Фёдор Воробей, — услышал я напряжённый голос Ромы.

Точно, я и забыл его внести в белый список. В нём указаны те, кого можно пускать в поместье без согласования со мной.

— Пропусти его. Он свой человек, — сообщил я, а уже через пару минут встречал довольного Воробья.

Тот выскочил из новенького светлого седана, побежав ко мне.

Сегодня день открытых дверей прям какой-то. И все радостные и довольные. То Шиша маячил своей улыбкой, то вот теперь Федька лыбится как тульский пряник.

— Володька! Я в имперской гвардии. И назначен даже старшим группы! — выпалил Воробей. — Только письмо из канцелярии получил. Знаешь, какое там жалованье? Пять тыщ рублей в месяц!

Мы поздоровались с ним, и я заметил:

— Сказал тот, у кого под боком миллионы лежат, — заметил я, здороваясь с ним за руку.

— Они ведь не мои. Ты и сам знаешь. К тому же Сергеич пустил общую казну в оборот, — печально объяснил Воробей.

Мы в это время ушли с парковки и направились в сторону молодого сада. Деревья уже подпитаны магическими удобрениями, но ещё не успели вытянуться. Самое большое деревце в мой рост.

Федька вытащил из ножен меч, прокрутил его в руке, затем вновь спрятал.

— Я ведь с детства мечтал стать одним из имперских гвардейцев, — начал он. — Смотрел парад по телеку. И думал: вот вырасту, стану таким же, бравым воином. И все девки будут на меня вешаться.

— Тебе Дарьи недостаточно? — улыбнулся я, вспоминая загулы Воробья, когда он сидел в своих апартаментах.

— Дашка чудесная. Теперь да, мне больше никого не надо, — с теплом в голосе ответил Воробей. — В общем, я про что? Мои мечты сбылись.

Воробей вновь щёлкнул мечом, снова достал его, поигрывая в воздухе. Ну а я между тем катал в кармане тот самый каплевидный камешек.

— Ты прикинь только, Володя, — хохотнул Воробей. — Ещё недавно мы с тобой участвовали в песочнице Крапивы. Ели шкварки с картофаном, запивали Тархуном. И смотрели на Хабу, мечтая о светлом будущем.

— Ещё недавно я тебя в машину запихивал, на стрелку с железнодорожниками, — засмеялся я в ответ. — Как вспомню твоё лицо.

— Ещё бы, — заржал как конь Воробей. — Мне ж казалось, что на убой везут. Кто бы знал, что…

Федька продолжал говорить, а я напрягся. Всматривался в сторону тёмной тучи, внезапно появившейся перед нами.

Из неё выпрыгнули два человека в тёмных плащах. Одного из них я прекрасно знал. Это был Крипер. Второго, толстого как бочка и с дебильными закрученными вверх усиками, впервые видел. Но что тот был небожителем, сомневаться не приходилось.

Силищей от обоих пёрло прилично. Холодок пробежал по моей спине. Вот оно как. Значит, настало время расставить все точки над «ё».

— Уходи, — тихо обратился я к Воробью, хватая его за локоть и оттаскивая. — Живо.

— И чо не так? — вытянул лицо Федька, затем побледнел, замечая двух типков в плащах. — Что это за черти?

— Так, так, — оскалился акульими зубами Крипер. — Смотри, Версус, на этого парнишку.

— Он убил Аврелиуса? Ты уверен? — просипел второй небожитель.

— Конечно. Именно этот подонок. Я вычислил его по следу, — продолжал Крипер, и глаза его блеснули огнём в сторону замершего Воробья. — Друг твой?

— Федя, уходи, кому говорю, — тихо прошипел я Воробью на ухо.

— Да кто это? — растерянно моргал Федька, сжимая меч, который замерцал красным.

— Никуда он не уйдёт, — с прискорбием сообщил Версус. — И ты тоже, щегол.

Он сжал руку в кулак, и вокруг нас образовался большой серый купол.

— Ты думал, что всё тебе сойдёт с рук? — медленно направился ко