Дурак. Книга 1 - Tony Sart

— Одного, ох одного не учел умный, хитрый Вычик, что торговцы хоть и ратному делу не обучены, а все ж разумеют, как свое в обиду не дать, — он зашелся меленьким визгливым смехом. — Чуял я неладное, а потому перед самым выездом с торжища нашел я одного колдуна. Щедро заплатил я чернокнижнику, но и затребовал немало. Зачаровал он сундучок заветный, да-да во-о-он тот, где злато-серебро, на проклятия моровое. Коль откроет кто его без слов заветных, к тому тут же девки мертвые, мавки-навки и явятся, разорвут! Не ведал про то умный-хитрый Вычик. Перебил он с ватагой своей всех, кто с обозом был. Служек, братьев моих. Меня одного оставил на потеху, чтобы я сам поглядел, как он богатства мои заберет.

Блеко захохотал пуще прежнего и чуть ли не закричал, брызжа слюной и закатывая глаза:

— Забрал, значит! Ха-ха! Лишь коснулся он крышки ларца, тут-то и началось страшное. Немало, ох не мало привязал мавок тот колдун к сокровищу. Заложные покойники дело сложное, да, видать, силен зело был волшбарь. Со всех сторон прямо из топей повылезали девицы-утопленницы. Все синюшные, на коже темной вены проступают, что давно кровь уж не гонят. Глазищи горят огнем мертвенным, и спины, спины в клочья разодраны, раками да гнилью выедены так, что хребты видно. Ох и страшно мне тогда было, Отерчик! Но я лишь ужаса натерпелся, а вот душегубы Вычиковы… тем куда как меньше повезло. Ох и рвали их, скажу я тебе, ох и драли. Не спасли удальцов ни топоры, ни копья, ни луки. Всех, всех в клочья! Никто не ушел! Ха-ха!

Мужичок вдруг перестал дергаться, замер. Взгляд его потемнел.

— Только вот… — заговорил он негромко, — чернокнижник тот большой, видать, любитель повеселиться был. Или же решил и плату взять, и меня сгубить. Потому как слово заветное, что мне он нашептал, которое снять должно было проклятье… Не то он словцо сказал.

Блеко уставился себе под ноги и долго-долго глядел широко распахнутыми глазами в пламя костра.

— Я вот тут сколько сижу, думаю, — пробормотал он. — А что если бы я по приезду так сундук открыть попытался, в тереме родном, среди семьи? Меня мавки не трогают, Отерчик, потому как на меня сундук завязан, проклятье это, чуры бы его побрали. Меня бы не тронули, а вот всех домочадцев бы у меня на глазах бы… Да-а-а, и впрямь недурственно умел пошутковать чернокнижник.

Он вдруг подался вперед так резко, что Отер отпрянул, свалился с бревна и отполз на несколько шагов. В руках юноша уже сжимал верный меч. Да и дядька, что все это время стоял будто натянутая тетива, уже пригнулся чуть поодаль, выставив вперед копье и беззвучно скалясь.

— Да-да! — причитал обезумевший мужичок. — Долго думал. А как не думать. Времени-то тьма. Туча времени-то! Мавки… они ж от сундучка меня не отпускают. Ох не отпускают.

Только сейчас юноша с ужасом понял, что Блеко стоит наполовину войдя в трепещущее пламя костра. И что огонь не трогает его тряпья, не палит кожу, не пожирает плоть. Оттого и не грел жар, не давал тепла живого. Потому как и не было живого огня.

— Т-ты! — шипел мужичок. Он постепенно как будто увеличивался в размерах, удлинялся, рос. — Ты откроешь мой сундучок! Одолеешь мавок и отдашь мои сокровища!

Отер уже был на ногах, и лишь короткого взгляда на дядьку хватило, чтобы понять все. Немало ходило сказаний про заложных покойников, что охраняют клады. Кого-то насильно приставляют к сокровищам, как тех же мавок или же мертвяков, а кто-то… Как несчастный Блеко, что так пекся о своем богатстве, так его лелеял, что и после смерти остался при нем. Остался в вечной жажде обрести свое злато-серебро и не в силах получить его. Ужасна участь таким покойников, но и опасны чрезвычайно. Скорее всего и впрямь не отпускали мавки, что к сундучку были привязаны, хозяина ларца прочь. Ведь он им порукой был. Здесь и погиб бедняга от голода иль от безумия. Да и сам от страсти своей до богатства заветного стал заложным покойником.

Слышал про такое немало молодец, а вот самому встречать не доводилось. Хотя откуда в Опашь-остроге такому и взяться-то.

Но размышлять было уже недосуг, потому как купец-мертвец уже перешагнул через призрачный костер и теперь надвигался на путников, выставив из груды лохмотьев жилистые когтистые ручищи.

Не дожидаясь, пока черные кривые пальцы достанут его, молодец отскочил влево и пошел кругом, отведя меч для удара. Сквозь ночь и пламя костра он видел, как дядька, умница, двинулся в обратную сторону. Оно так хорошо, развести противника, разбередить внимание, чтобы не знал куда кинуться, откуда удара ждать. Однако, против ожидания парня, Блеко, а точнее то, во что он нынче превратился, даже не покосился в сторону бирюка. Заложного покойника интересовал лишь Отер.

— Т-ты! — облизывал сухие губы длинным черным языком купец, стараясь схватить юношу. — Откро-о-ешь! Со-окровища-а-а!

Несколько раз молодцу удалось зацепить тянувшиеся к нему лапы, и железная лента от души полосовала мертвую плоть. не причиняя совершенно никакого вреда. Нет, меч исправно сек темную кожу, сухое, почти бурое мясо, желтоватые жилы, но раны эти затягивались почти сразу же после того, как сталь проходила сквозь них.

— И как сладить с заложным покойником? — крикнул юноша, уворачиваясь от очередной попытки схватить себя и продолжая рубить наотмашь. — Этак рано или поздно мы выдохнемся, и возьмет нас готовых. Дядька, уж ты-то всякое повидал, присоветуй что!

Бирюк, который все это время продолжал неистово орудовать копьем, лишь неразборчиво выругался. А Блеко меж тем продолжал наседать, становился все настырнее и уже пару раз чуть было не скрутил парня. Кружась по прогалине вокруг костра и отмахиваясь от мертвеца, Отер лихорадочно думал, как же сладить с тварью. То, что бежать бесполезно, было понятно сразу — несмотря на свои громоздкость и немалый рост покойник двигался резво и шустро. Такой в два прыжка настигнет и пикнуть не успеешь. Но и рубиться здесь до самого утра было парню не под силу. Да и знать бы заранее, что свет дневной укротит гадину, а так…

— Это ж как свезло мужику, — часто дыша, хохотнул Отер, слегка повернувшись к дядьке. — При нем живом целый выводок мавок, готовых порвать