Дурак. Книга 1 - Tony Sart

Дядька нахмурился и стал озираться. По обеим сторонам трясины высились крутые овраги, никак не меньше двух саженей в высоту, и забраться на них не представлялось возможным. Повернуть бы, конечно, назад, потратить время, чтобы выискать обход по верху да поглядеть, где они с ночного привала не туда свернули, чтобы прямиком в болота упереться, но…

Дядька хмыкнул и кивнул себе за плечо, предлагая здравую идею развернуться, но парень уперся:

— Ой, ладно тебе! Что ж мы заводь мелкую не пройдем? Вон из конца в конец бока видно. Да и кто тебе сказал, что не выбредем мы и там на другую трясину? Сам знаешь, эти земли топкие.

Тут молодец был прав — славились крайние берега на севере обилием озер, речушек, трясин и болот. Так что, может, и самый верный путь был тот, что перед глазами. Бирюк вздохнул, соглашаясь, и ткнул копьем направо.

Давай, мол, вдоль оврага под насыпью и пойдем. Там и потверже должно быть, и с одного боку вал. Какая-никакая, а защита.

Парень кивнул, ободряюще осклабился и хлопнул спутника по плечу.

— Не боись, дядька! Нечисть болотная в спячке еще. Рано им вылазить из своих донных нор. Пройдем тихо да шустро, как богатыри в Ржавую Степь!

Бородач хотел было сказать, что даже по самым веселым сказаниям тот поход волотовичей был ни разу не шустрым, а обернулся полугодовой погоней по бескрайнему разнотравью за остатками псоглавцев, то и дело разбавляемых битвами. И уж тем более не тихим… Подумал, да и не стал ничего говорить.

Кивнул только.

И оба путника двинулись в обход, осторожно ступая и прощупывая перед собой дорогу подобранными корягами.

Вокруг замер немой лес, словно ждал чего-то.

Шел без малого седьмой час, как путники углубились в топи.

Против их ожидания, болотце не кончилось за ближайшими кочками, а лишь раз за разом ширилось, словно разливаясь в разные стороны. Вал, вдоль которого так хотел пойти дядька, дабы и с пути не сбиться, и по кромке пройти, очень быстро оборвался, оказавшись лишь частью не очень крупного островка. И внезапно для себя странники оказались прямо посреди бескрайних болот. Вокруг них теперь насколько хватало взгляда были лишь заснеженные кочки, из которых торчали темно-желтые жухлые прошлогодние камыши да корявые полусгнившие деревья, голые и влажные. И кругом припорошенная настом черная топкая жижа. Один неверный шаг, треск тонкой корки, и распахнут тебе цепкие объятия сестрицы-болотницы. Спячка не спячка, а дорогого гостя уважат.

Очень быстро потеряв всякие приметы, парень и дядька просто шли вперед. По крайней мере им так казалось, но кто знает, куда вели их извилистые петли неверных тропинок. Но и выбора особо не было — здесь где твердо, туда и ступаешь, сильно не разгуляешься.

Брели медленно, прощупывая каждый холмик, каждый сугроб.

Очень скоро начало смеркаться. Хоть дни и шли уже в рост, а все же поздняя зима, север, и лес, подобно сварливым старухам, так и норовил не пропустить лишнего света. Будто кто-то злой всем сердцем жаждал сохранить здесь вечную стужу.

— Вот напасть, — зло выругался Отер, едва не соскользнув с очередной кочки в темную воду. Нога его поехала на снегу и на добрую ступню нырнула в жижу. На миг юноше даже показалось, что черная слизь жадно потянулась к нему, норовя обхватить обувку, вцепиться в порты, потянуть, завлечь. Парень с испугом отпрянул, налетел на ойкнувшего дядьку и повторил: — Вот… угораздило!

И вдруг замер, стал взглядываться в суматоху мрачных деревьев.

Ему почудилось там, впереди, будто мелькнул огонек. Костер? Оконце охотничьей заимки?

Отер продолжал всматриваться под настороженное молчание дядьки. Неужто показалось? Но нет, вот вновь дернулась среди шершавых стволов желтая искра, задрожала.

Скрылась.

И вот вновь появилась, затрепетала.

— Глянь, дядька, — радостно указал молодец в ту сторону, где плясало вдали пламя. Юноша, увидев огонь и возможное присутствие людей, вдруг разом понял, насколько он голоден, устал и продрог. — Факелок что ли? Или в схроне очаг коптит? Авось удастся среди этих проклятущих болот ночкой обогреться у костра.

Однако ж бирюк не разделял воодушевления спутника. Крепко ухватив рукой за плечо юноши, он пристально посмотрел тому в глаза. Опасно, мол! Сам подумай, кто ж в таком месте будет ночлег устраивать. Неужто ничему тебя не учили, сколько разного дурмана да обмана посреди трясин можно повстречать. Обойдем!

Но парень лишь скривился:

— Везде-то ты видишь напасть, ворчун! Я ж не совсем скудоумный, помню наставления. Коль были б болотные огоньки или какие еще манки, то непременно бледным волшебным огнем светились. А там, гляди сам, родной огонь. Человечий. Теплый!

При последних словах парень невольно поежился.

Однако и дядька уперся не на шутку. Ладонь его сжалась крепче, мигом превратилась в железные клещи. Он нахмурился, кивнул себе через плечо, указывая туда, откуда они пришли, и хрипло сказал с нажимом:

— В Вересах. Я был прав!

Парень некоторое время смотрел на спутника. Губы Отера сжались в узкую полоску, побледнели. В глазах полыхнул гнев.

— Подло! — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, мне мало своей вины на сердце? Будешь теперь меня каждый раз попрекать, когда надобно по твоему сделать?

Он резко дернул плечо, вырвавшись так, что зипун затрещал и отвернулся.

— Я иду туда. А ты поступай как знаешь. Можешь тут обождать.

И с этими словами парень с силой ткнул корягой в ближайшую кочку, убедился в ее крепости и скакнул вперед.

Дядька только покачал головой, вздохнул и двинулся следом.

Куда ж я тебя оставлю, мол, пропадешь ведь.

До огня они добрались уже, когда на болота упали плотные густые сумерки, грозящие вот-вот обернуться непроглядной ночью. Холодный лес вокруг молчал, копил меж корявых стволов мрачные тени, а потому теплые рыжие отблески, плясавшие впереди, манили с каждым шагом все больше.

На крохотной, не более десяти саженей в поперечнике, прогалинке и впрямь полыхал костер. Потрескивали сжираемые пламенем куцые дровишки, взмывали к низкому небу снопы шустрых искр. Круг света окрашивал снежные кочки и коряги уютными домашними оттенками, и сразу приходило спокойствие, умиротворение. Пусть вокруг все мрачно, но здесь, под защитой огня, ничего дурного не может приключиться.

Путники порядком уже вымотались, а потому ввалились на прогалину без предупреждения, словно голодные шатуны. Отдышались, замерли, разглядывая хозяина костра.

По другую сторону пляшущих языков пламени сидел сухонький мужичок. Закутан он был во множество одежд.