Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

у турок больше четырёх тысяч. Попытки наступления от Никшича ещё в полторы тысячи обошлись. Но то, что бригады генерала Барксдейла даже не попытались перейти в наступление, создало у османских генералов ложное впечатление слабости. Дескать, сил на оборону хватает, но и только. А зная османов… Будут пробовать атаковать снова.

— Особенно когда им подбросят ещё немного ложной информации, — хихикнула Мари. — И ведь уже обманулись, но снова смогут. Только сначала они нашим людям пытались платить за «ценные» слова, а теперь наши османским агентам золота в карманы подсыплют. Они такие забавные!

Канцлер Игнатьев лишь тяжело вздохнул, успев уже неплохо познакомиться с характером Марии Станич — той женщины, которая в будущем должна была стать его императрицей. Настоящей, а вовсе не как нынешняя, «парадно-семейного» образца, но и только. Краббе, тот с довольной ухмылкой что-то бормотал себе под нос. Наверняка очередную вариацию «Петровского загиба» тренирует, но с учётом половой принадлежности и ещё некоторых, хм, особенностей. Военный министр просто смотрел и было очевидно, находился в глубоких раздумьях.

— Империя… готова, — вздохнул Александр II. — Объявленные нами учения в приграничных с Оттоманской Портой землях объясняют наличие достаточного числа войск. Генерал Романовский, отличившийся при Ходженте и Бухаре, доложил, что всё готово к переправе через реку Прут, на земли Валахии. В Эриванской губернии тоже хорошо. Генерал Александр Абрамов, протеже нашего туркестанского наместника, рвётся в бой, желая преумножить свою и так немалую славу и ордена.

— Первый удар нанесён будет по Карсу и Ардагану, — подхватил слова отца цесаревич, давно и прочно влезший в дела военные и делающий это с немалой любовью. Сразу видно, что призвание такое. Даже странно, что в знакомой мне истории Александр так и не ввязался ни в одну из войн, смог пересилить естественную тягук такому способу решения стоящих перед государством задач. — Крепости сии изучены, планы подготовки к штурму и самих штурмов составлены. А Валахия… Там всё договорено. Нами и дядюшкой Вильгельмом Прусским.

Никаких ошибок, вот совсем-совсем никаких! Господарем Валахии и Молдовы с прошлого годя являлся Кароль I, он же Карл Эйтель Фридрих Людвиг фон Гогенцоллерн-Зигмаринген. Ключевое слово тут именно Гогенцоллерн, то есть дальняя, но родня королю Пруссии, к тому же официально принадлежащий к побочной ветви Дома Гогенцоллернов.

Хорошее такое «инвестиционное вложение» совершила Пруссия, умудрившись, надавив на Оттоманскую Порту дипломатически, протолкнуть на престол вассальных той Валахии и Молдовы своего ставленника. Правда этот самый ставленник был и с решительностью не очень дружен, и имеющаяся у него власть отличалась крайней обкорнанностью, но… Всё было исправимо, право слово!

Именно с целью исправить состояние будущего, как заранее планировалось, королевства Румыния, прусский Король Вильгельм I успешно вбил в голову полукоронованного родственника мысль, что когда на территории его господарства появятся русские войска — надо или не делать вообще ничего или же оказывать им всяческое содействие. Второй вариант, как и логично предположить, куда как более желателен, да вдобавок в скором будущем вознаградится что выгодными для Румынии договорами, что дополнительными кусками земли, которые непременно окажутся оторванными от Османской империи.

Что мог против такого подхода возразить Кароль-Карл? Ровным счётом ничего. Вот и сидел себе тихо-тихо, аки зверь мыш под пыльной метлой. Сидел и ожидал, когда представится возможность выскочить из норки, ухватить вкусный кусок и утащить его в безопасное местечко. Не самая, конечно, великая стратагема, но лично меня полностью устраивающая. Главное. чтобы мешать не пытался… А этого точно не сделает, благо понимает, на чьей стороне сейчас действительно доминирующая в Европе сила.

Кстати, о доминировании силы…

— Франция, — выдавив из себя это слово, Император Всероссийский поморщился, словно лимон целиком зажевал. — Если не удастся исключить её из того, что мы уже начали на Балканах — вся Европа может провалиться в «войну коалиций». Я этого не хочу!

— Но хотите воздать за Парижский Конгресс и вообще Крымскую войну, Александр Николаевич, — вкрадчиво так промурлыкала Мари. — А Бисмарк с Мольтке и Рооном хотят построить уже собственную империю, побуждая вашего дядю Вильгельма к нужным для них и ещё не провозглашённой Германии действиям, правильным. Таким, при которых помощь Парижу не будет оказана ни с какой значимой стороны.

— Англия, — назвал очередной полюс силы император и был абсолютно прав. Только и на это имелся ответ. Теперь, за ради гармонии разговора, отвечал уже я.

— Нам есть что предложить Лондону. Как кнут, так и пряник. И я сильно сомневаюсь, что, при правильной подаче, Виктория с её «паладинами», выберут вместо взаимовыгодного договора большие проблемы для своей империи. Им есть что терять и они уже успели убедиться, что мы умеем бить в самые уязвимые места Британии.

Переведя взгляд с Марии на своего отца, цесаревич добавил, показывая тем самым, что и тут старается «держать руку на пульсе»:

— Станичи нашли подход к послу Британии в Ричмонде, графу Литтону. И через него будет удобнее всего правильно доносить до королевы Виктории наши общие пожелания. Королева закрывает глаза на Османскую империю и Францию, ограничивается только нотами протеста и громогласными воззваниями. Взамен получает многое. Мне кажется, даже слишком.

Сорвался на возмущённое ворчание цесаревич. Ну да, ну да, я даже во многом его понимаю. И вместе с тем считаю, что лучше дать в кратковременной перспективе несколько большие «откупные» за невмешательство, чтобы потом собрать чрезвычайно щедрый «урожай» с новых мест, куда протянутся наши руки загребущие. Хотел было озвучить всё это, но сестрёнка, явно пылающая нынче энтузиазмом, успела опередить.

— Заплатим тем, что не принадлежит не то что Российской и Американской империям, но и нашим союзникам. Об отложенных на перспективу потом, с ними до конца ещё придётся разбираться. Зато быстрый платёж — куски Оттоманской Порты, особенно Суэцкий канал, ценность которого становится всё больше и больше видимой. Особенно после того, как мы стали готовиться к постройке Никарагуанского, соединяющего Атлантику и Тихий океан.

— С нашим, пусть и не самым большим, участием, сестрёнка, — корректирую слова Мари, которая не упомянула о важном нюансе. — Османам и этому, Исмаил-паше, который из простого вали стал хедивом, то есть этаким полунезавивимым вассалом султана, акции канала ни к чему. Рылом-с не вышел. Вот их нужно по итогам войны делить сразу. Этой войны.

— А будет и другая, — вновь переключила внимание на себя Мари. — Османов мы бьём и будем бить, нейтралитет Британии купим, а потому Франция остаётся в одиночестве. Ненадолго. На то время,