Кастелламмарская война - Наиль Эдуардович Выборнов

Значит, все прошло гладко. Хорошо, лишние деньги не помешают, а уж золото, которое через пять лет взлетит в цене, когда отменят стандарт по доллару — тем более.

— Заеду на днях, — сказал я.

Чиро кивнул, снова пожал мне руку и отошел в сторону. А в мою сторону уже шел Костелло.

— Чарли, — кивнул он и пожал мне руку. — Щедрый жест с конвертом. Люди его заметили.

— Вито был моим человеком, — ответил я, и Фрэнк чуть улыбнулся. Я не ставил его в курс, но он и сам догадался, слишком уж умен. — Это меньшее, что я мог сделать.

— Конечно, — кивнул Костелло. — Жаль парня. Он был хорошим добытчиком.

Только как человек — полное дерьмо.

— Слышал, Паппалардо следил за тобой? — он чуть понизил голос. Он ведь на моей стороне в этой борьбе, но мы до сих пор не встречались, чтобы не давать Джо-боссу подозрений. Но тут, на похоронах, можно было поговорить.

— Да, — кивнул я. — И я заставил его отдать мне за это компенсацию.

— Будь осторожен, Чарли, — сказал он еще тише. — Массерия тебя подозревает, сильно подозревает, пусть и делает вид, что это не так. Слухи ходят, что Вито убил ты сам. Так что…

— Спасибо, Фрэнк, — кивнул я. — Нам надо будет встретиться чуть позже, обсудить наши дела.

— Хорошо, — сказал он.

— Приведи Анастазию, — сказал я. — В понедельник после обеда, в баре у Грека на Мотт-стрит. Мне нужно рассказать, что на самом деле творится.

— Принял, — кивнул он и добавил. — Пойду, пока Джо-босс не начал ничего подозревать.

— Иди, Фрэнк.

Мы снова обменялись рукопожатиями, и он отошел. Тем более, что ко мне уже двинулась Анна. Похоже, что ей тоже захотелось поговорить.

— Чарли, — сказала она. Вот по ее лицу можно было сказать, что девушка действительно скорбела, глаза у нее были красные-красные, веки распухли. — Скажи честно, как он умер?

— Он умер как солдат, — ответил я. — На задании. Так получилось.

— Я знала, что рано или поздно это случится, — выдохнула Анна, и в глазах у нее появились слезы. — Знала, что произойдет, так или иначе. Надеялась, что нет…

— Мы все рискуем, — сказал я. — Это плата за хорошую жизнь.

— Да, — кивнула она.

Я выдохнул, запустил руку в карман и достал второй конверт, уже поскромнее, в нем было всего пять тысяч. На самом деле я и не думал, что Анна придет на похороны Вито, ведь это нарушение всех норм приличия, любовница не должна появляться на церемонии, посвященной женатому человеку. Но она пришла.

А так я собирался заехать к ней позже.

— Держи, — протянул я ей. — О тебе позаботятся, все будет хорошо, не беспокойся.

— Ты не обязан… — проговорила она. — Я же ему не жена.

— Держи, — повторил я тверже. — И если что-то нужно будет — обращайся. Наступает тяжелое время.

— Да… Да…

И поверх ее плеча я увидел, как в нашу сторону идет Доната. Что ж, похоже, будет скандал. Она подошла быстрым шагом, почти подбежала. Лицо ее было искажено яростью, глаза горели.

— Ты! — она ткнула пальцем в Анну, у нее перехватило дыхание. — Ты посмела прийти сюда?

Анна обернулась.

— Я просто хотела попрощаться с ним…

— Попрощаться? — вдова вновь повысила голос, люди стали оборачиваться, разговоры стихли. — Шлюха хотела попрощаться с моим мужем?

— Я любила его, — тихо сказала Анна. — По-настоящему.

— Любила? — Доната рассмеялась злым истеричным смехом. — Ты? Любила? Ты просто грела его постель!

Я отступил на шаг. Всегда ненавидел женские разборки, и влезать мне не хотелось совсем. Пусть сами разбираются, а я лучше постою в стороне.

— Он приходил к тебе, потому что был обязан, — Анна вдруг выпрямилась и заговорила совсем другим голосом. В нем появилась сталь. — А ко мне приходил, потому что хотел. Понимаешь разницу?

По толпе прокатился шепот, заявление Анны было очень провокационным. Кто-то смотрел с неодобрением, но большинство с интересом. Но вмешиваться никто не хотел.

Хотя я понял, в чем было дело. В том конверте, который я дал Анне. Сглупил, надо было сделать это позже, но я ее пожалел. Действительно пожалел.

— Как ты смеешь⁈ — Доната сделала шаг вперед. — На его похоронах! При всех!

— А почему нет? — Анна, вопреки моим ожиданиям, не отступила. — Я имею право быть здесь, я была с ним последние три года! Я знаю его лучше, чем ты когда-либо знала.

Пожалуй, это было уже слишком. Доната размахнулась и ударила Анну по лицу, звук пощечины разнесся над кладбищем. Но та не отступила, только схватилась за щеку, и ее глаза сузились.

— Ты ударила меня, — сказала она почти спокойно. — Ты, которая спала со всеми подряд, пока твой муж работал. Думаешь, он не знал? Очнись, Дона, все об этом знали!

Доната замерла, ее лицо побелело.

— Что ты сказала?

— Все знали! — Анна специально говорила громко, так, чтобы слышали все. — Весь район знал. Вито рассказывал мне, как ему противно возвращаться домой. Он не хотел к тебе прикасаться, потому что знал, где и с кем ты была до этого.

— Это ложь! — Доната бросилась на нее.

Они сцепились, крича и царапая друг друга. Вуаль вдовы слетела на землю, волосы растрепались, и Анна тут же вцепилась в них. Доната попыталась ударить ее снова, но та перехватила руку, попыталась заломить за спину. Силы были равны, они боролись.

— Уберите ее! — закричала какая-то женщина, по-видимому, из подруг законной жены Вито. — Уберите эту шлюху!

Нет, тут придется вмешаться. Я схватил Анну за плечи, оттащил в сторону, Костелло схватил рыдающую Донату, тоже оттащил.

— Он хотел уйти от тебя! — крикнула Анна, пытаясь вырваться из моей хватки. — Он собирался развестись! Мы поженились бы!

— Это ложь! — Доната рванулась вперед, но Костелло держал ее крепко. — Он никогда не бросил бы меня ради такой, как ты!

— Достаточно! — грянул голос Массерии.

Этого хватило, чтобы все замолчали, в том числе