Ревизор: возвращение в СССР 54 - Серж Винтеркей

Сразу из спецхрана поехал на интервью с Машеровым. Чтобы пузом не бурчать, поел в буфете библиотеки основательно, а не как обычно, когда чайком с булочкой, чтобы время не тратить, ограничивался, и уже дома как следует кушал.

Машеров выглядел очень неплохо для его возраста: энергичный, собранный, улыбчивый, чётко чеканит слова. Никакого сравнения с Брежневым, который сейчас уже выглядит как больной старик. Правда, он и моложе его намного, лет так на двенадцать точно…

Устроились мы в гостиной большого номера в гостинице «Россия» на восьмом этаже. После того как поздоровались, Машеров сказал:

— Очень молодо выглядите, Павел Тарасович. Это у вас особенность такая организма, учитывая, что ваши статьи в «Труде» появились уже больше двух лет назад? Я ожидал увидеть кого-то намного старше…

— Да нет, просто рано начал печататься — в шестнадцать лет. Сейчас‑то мне уже девятнадцать, практически старик. — пошутил я.

— А Гайдар полком командовал в шестнадцать, — засмеялся Машеров. — Ну что же, такие молодые да ранние стране нужны. Но давайте приступать к делу. Времени у меня, к сожалению, не так уж много.

Я и сам был в этом уверен. Как может быть иначе, когда человек приехал из Минска на заседание Политбюро, а поскольку он очень энергичный и хозяйственный лидер Белоруссии, то, конечно же, дел у него должно быть в Москве по горло.

Сейчас ведь всё, что тебе нужно сверх плана, выбивать с боем приходится. Практически уверен в том, что для этой цели белорусские чиновники используют Машерова как таран, который способен пробить двери высоких кабинетов и заставить выдать что‑то республике сверх нормативов.

А что‑то особо дефицитное — и просто по нормативам. Мало ли что‑то республике было обещано, но этого просто‑напросто на всех не хватает. Вот и нужно ездить и выбивать, пока конкуренты не успели этого сделать первыми.

— Да, конечно, Пётр Миронович, — сказал я, доставая блокнот. — Давайте приступать. Пётр Миронович, все специалисты отмечают, что под вашим руководством очень активно развивается не только промышленный сектор Белоруссии — она становится промышленно развитой республикой, — но и налицо очень большие успехи в сельскохозяйственном секторе. Уверен, что читателям «Труда» будет очень интересно узнать, какие шаги были вами предприняты, чтобы обеспечить этот успех.

— Но почему именно мной, Павел Тарасович? Огромное количество специалистов высшего класса поработало над тем, чтобы это стало возможно. Взять хотя бы нашу Белорусскую Академию наук. Там очень много серьёзных специалистов, которые очень ответственно подошли к задаче нарастить производительность для того, чтобы Белоруссия могла серьёзно добавить по производству зерна и мяса. Взять хотя бы Виктора Степановича Шевелуху, директора НИИ земледелия…

И дальше Машеров ещё долго перечислял имена, фамилии и должности отдельных товарищей, которые обеспечили этот успех. Я только и успевал записывать за ним.

Нет, так‑то он всё правильно делает. Его подчиненным, которые будут перечислены в статье, будет чертовски приятно прочитать это и знать, что лидер не пытался присвоить их заслуги, а прославил их на всю страну. Тираж‑то у «Труда» огромный.

Да и ценят сейчас скромных руководителей, которые не пытаются присвоить себе все заслуги своих подчинённых. Правда, возможно, Машерову не сказали, что наибольшего карьерного роста, несмотря на официальную позицию ценить скромных, добиваются всё же наглые — и не только в СССР, но и во всех других политических системах.

Наглость — второе счастье. Эта поговорка вполне себе актуальна во все времена.

Иногда обнаруживается, что человек был незаменим на своей должности, только тогда, когда его отправили в отставку, не предполагая искренне о его реальных заслугах.

Вот и всё, что часто скромный, но очень толковый человек может получить, если он свои заслуги специально не подсвечивает.

Так что начало для статьи великолепное: показывает Машерова как советского лидера со всеми его классическими качествами, которые должны быть у него по официальной версии. Но нам же нужно другое. Нам нужно, чтобы стало ясно всем, кто прочитает потом эту статью, что именно этот человек — лучшая кандидатура на пост министра сельского хозяйства Советского Союза.

Так что если Машеров скромничает, займусь уже сам тем, чтобы осветить его заслуги перед народом…

— И всё же, Пётр Миронович, не соглашусь с вами, — сказал я, когда первый секретарь ЦК КПСС БССР замолк.

Машеров изумлённо на меня посмотрел, ещё не зная, каким будет продолжение, но уже глубоко шокированный тем, что советский корреспондент сказал человеку его уровня, что он с ним не согласен, беря у него интервью.

Ну да, неожиданно для этого времени. Не отрицаю. Но дальше я продолжил, и всё встало на свои места.

— Талантливых людей всегда много, но должен быть кто‑то, кто и подтолкнёт их в нужный момент, и сориентирует для того, чтобы стали возможны все те успехи в сельском хозяйстве, которые налицо имеются в Белоруссии. — уверенно продолжил я. — Давайте сравним хотя бы цифры пятилетней давности и нынешние. Вы же фактически удвоили производство зерна! А ведь любой, кто хоть немножко поинтересуется темой, узнает, что условия в Белоруссии, мягко говоря, не самые лучшие для того, чтобы зерновые выращивать. Так что лично я, Пётр Миронович, отчётливо вижу именно вашу лидерскую роль в том, что все эти талантливые люди, которыми полнится белорусская земля, смогли добиться таких успехов. Не подскажете, как вообще вам пришла в голову настолько амбициозная задача — на столь бедных землях удвоить производство зерновых?

Вот при такой постановке вопроса Машерову деваться уже было некуда.

— Прежде всего, конечно, обидно было, Павел Тарасович, что так мало зерновых выращиваем. Да, вы правы, условия для аграрного производства у нас очень невесёлые. Стоит хотя бы в ту же Витебскую область заехать — и без слёз на эти камни на тощей земле смотреть невозможно. Но белорусы — это люди, которые продемонстрировали чудеса храбрости и самопожертвования в борьбе с немецко‑фашистскими оккупантами. Напомню, что на момент прихода советской армии почти половина территории Белоруссии, которая считалась полностью оккупированной врагом, контролировалась уже белорусскими партизанами. Конечно, при полной поддержке Москвы: нам забрасывали огромное количество взрывчатки, специалистов по диверсиям, радистов, отважных командиров и комиссаров. Но основная борьба, конечно же, велась партизанами и подпольщиками, которые не щадили своей жизни, сражаясь с фашистскими гнидами. Так что я и подумал, когда занял свою должность: если белорусы однажды сдюжили с фашистскими оккупантами, то неужели нам не по плечу удвоить производство зерна за пятилетку?

Машеров подробно рассказал, как они устроили то совещание, на котором он