Ревизор: возвращение в СССР 54 - Серж Винтеркей

подъезжает. Но припомнил, что сегодня она говорила, что задержится… Профсоюзное собрание у них, что ли? Понял, что успеваю забрать Галию с её работы. Тут же поехал и действительно приехал минут за пять до того, как она вышла.

Жена, конечно, сильно обрадовалась.

Приехали домой. Когда проходили мимо почтового ящика, Галия решила проверить, что в нем. Тут же вытащила ловко свежую газету «Труд» и конвертик характерного вида.

— Ой, Паша, для тебя тут снова приглашение в какое‑то посольство, похоже, пришло, — сказала Галия радостно. — Посмотрим, куда нас приглашают?

— В первый раз, что ли? Смысл суетиться на лестнице, как детям малым? — сказал я.

Так что конвертик открыли уже дома. Обычно Галия сама этим занимается. Очень уж ей интересно, в какое следующее посольство мы пойдем.

Жена открыла конвертик, достала оттуда характерного вида картонку и вдруг взвизгнула.

— Паша, это не тебе приглашение, это мне! Приглашение Галие Якубовой в посольство Венгрии! Ой, здорово‑то как! — воскликнула жена.

— Надо же, какая ты молодец! — улыбнулся я. — Вот не зря тебе поручение председатель ССОД дал. Все эти обмены визитками иногда и на пользу могут пойти самой тебе.

— Да, Паша, здорово‑то как, — разулыбалась Галия. — Не зря старалась!

— А если я себя хорошо буду вести, возьмёшь меня с собой? — пошутил я.

— Но только если очень хорошо, Паша, — приняла мою игру Галия.

* * *

Москва

Артём Кожемякин с удовольствием подъехал к своему дому. На работе сегодня было достаточно скучно.

Впрочем, он от этого абсолютно не страдал. Всегда можно пойти в одну из соседних комнат, на чай напроситься. Мало ли, коллеги что интересного расскажут, что пригодится на будущее. Да и самому можно похвастаться какими‑то тайнами, что стали известны.

В общем, неплохой день. Он совсем не чувствовал себя уставшим.

Правда, его хорошее настроение тут же полностью исчезло, когда, едва он вылез из машины, к нему подошли два плечистых мужчины в пальто и оба предъявили красные удостоверения, представившись как офицеры КГБ.

Артём понятия не имел, что он такого сделал, что могло привлечь внимание комитета. Но тем не менее понимал, что просто так такие люди к нему подходить не будут, учитывая его высокую должность.

Впрочем, пока что он слишком сильно не переживал, помня о том, что в любой момент может обратиться за помощью к Губину. Все же, насколько он знал, у Сергея Ивановича в КГБ очень высокая позиция. Он полковник, а к нему подошли майор и капитан.

Ну и особой вины он за собой не чувствовал.

Так что, когда ему предложили пройти и переговорить на ходу, он тут же согласился. Почему бы и не переговорить? Если жаловаться потом в комитет Губину на какое‑то злоупотребление в его адрес, так, по крайней мере, нужно знать, в чём оно будет заключаться. А фамилии офицеров он уже запомнил…

Правда, уже через минуту у него сложилась несколько другая точка зрения на происходящее. Ему стало очень нехорошо, когда офицеры КГБ сообщили ему, что девушка, с которой он закрутил интрижку, оказалась иностранной шпионкой. Теперь стало понятно, куда Луиза пропала. Не то, чтобы он сильно переживал по этому поводу, покувыркались пару раз в постели, что было, то было, но о любви и речи не шло…

Вот тут он‑то и вспомнил, как Ивлев предостерегал его от связи с иностранкой, когда он только что с ней познакомился в его дворе…

Обидно, конечно: КГБ следит за Ивлевым, а влип он, который КГБ помогал при этом.

Ну а дальше офицеры перед ним аккуратно сформулировали дилемму: или он сотрудничает, или на работе узнают, что он спал с немецкой шпионкой.

Услышав предложение сделать немедленно выбор, он окончательно удостоверился в том, что эти офицеры КГБ понятия не имеют о том, что он уже сотрудничает с комитетом. До этого он никогда не задумывался, как такое может быть… Думал, что если он с таким высокопоставленным офицером, как полковник Губин сотрудничает, то по любой проблеме к тому сразу и придут. А получается, что он в строгой тайне и внутри комитета эту информацию держит. Что, конечно, приятно, но вот сейчас ставит его в затруднительное положение.

Тут же возникла мысль сообщить пришедшим к нему офицерам КГБ о сотрудничестве с Губиным, чтобы стереть довольную улыбку с их лиц. Уж полковник КГБ его сразу выручит! Губин же поймет, конечно, что он понятия не имел, что студентка из ГДР может быть шпионкой. Но Артем вспомнил, что тот запретил ему категорически хоть кому‑то говорить о том, что он является его агентом. При любых обстоятельствах. Мол, этот факт никогда не должен подвергаться оглашению.

Про такие обстоятельства, когда с обвинениями к нему придут другие офицеры из КГБ, конечно, они никогда не говорили. Артём был полностью уверен, что уж с КГБ‑то у него точно никогда никаких недоразумений возникнуть не может. Как выяснилось, он очень сильно ошибался по этому поводу. Но раз никому, то значит никому… И им тоже, получается, нельзя говорить…

Так что, как ни настаивали чекисты, он всё же уговорил их дать ему один день на раздумья, упросив себе отсрочку. Он был уверен, что свяжется с Губиным и тот все вопросы тут же и урегулирует…

Глава 22

Москва

Полученные от капитана КГБ деньги Регина Быстрова, конечно же, тратить не спешила. Всё же она в Москве находится, а тут спешка ни к чему. Дефицит всё время выкидывают. Главное — не хапнуть что‑нибудь, что тебе потом на самом деле не пригодится. Есть возможность выбирать — значит, надо тщательно искать, пока не найдёшь идеальные вещи, которые сможешь долго носить. К сессии она неплохо подготовилась еще осенью, так что между экзаменами было время вот так вот охотиться за нужными ей вещицами…

Как и велел ей Мельников, она вступила в несколько кружков в МГИМО. Теперь дважды в неделю она ходила учиться играть в шахматы и ещё два раза — в шашки. Ну и на плавание тоже записалась. Так что знакомых у неё прибавлялось в геометрической прогрессии.

Сегодня она в который уже раз за последнюю неделю ходила по ГУМу в надежде найти очередь за очередным дефицитом, который ей пригодится. А если повезет, и что-то дефицитное выкинут прямо у нее под носом, то и без всякой очереди приобрести. Список покупок у нее был длинный, она и половину еще