Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

как и положено, опять с аврала. Наскоро сделав утренние дела и похлебав затирухи с мясом, стрельцы отправились на работы. А я с Пантелеймоном поднялся на ближайшую дюну и стал в подзорную трубу обозревать окрестности. Сначала долго рассматривал пампу. Дюны были пусты. Да и что делать зверью среди песка? Заметил только стадо оленей на фоне леса. Далековато до них было, но я разглядел. Зрение, что ли, улучшилось? Не меньше времени уделил и океанским просторам. Чужих парусов не наблюдалось, и я перевёл трубу на стоявшие на якорях бригантину и каракку. Между ними и галеоном сновали баркас и лодка, опустошая трюмы последнего. Этой операцией руководил боярин Жилин, ходивший по палубе с листами бумаги в руках. Дона Мигеля рассмотрел на борту каракки. Принимал груз с ошвартованного к её борту баркаса. Уцелевший на фок-мачте галеона рей использовался в качестве подъёмного крана. Матросы закрепили на один его конец противовес и тросы, а на другой – шкив – блок. Зацепив крюком груз, они дружно тянули за трос, и из трюма выныривали то бочки, то ящики или корзины… Поворачивая стрелу, матросы выставляли груз над баркасом и опускали. Та же операция, только в обратном порядке, происходила и на борту каракки.

– Пушки на берег свозить надо, – сказал я подошедшему князю. – Неспокойно мне здесь, да и сон видел, обещал Он какие-то подарки. Только лично мне или всем нам – не уточнил. Вообще-то Он весьма своеобразный товарищ. Кого любит, как Он мне говорил, тому жёсткий прессинг может устроить. И устраивал много раз. Для проверки силы духа и крепости веры, короче, на выживаемость. А Сам наблюдает: справишься, или нет. Знаешь, князь, анекдот про русских лесорубов и японскую бензопилу?

– Да откуда! Я-то в шестнадцатый век попал совсем пацаном, мне не до анекдотов было: стрелялки компьютерные всё внимание и время свободное забирали. А этот анекдот что, как-то связан с тем, о чём мы сейчас говорили?

– Сам решишь. Так вот. Попала в руки к русским лесорубам японская бензопила. Стали они её испытывать. Подошли к тонкому дереву. «Вжик!» – сказала японская пила. «Ого!» – сказали русские лесорубы. Подошли к толстому дереву. «Вжик!» – сказала японская пила. «Ого!» – сказали русские лесорубы и подсунули рельс. «Дыр-дыр-дыр!» – проскрипела японская пила. «У-у-у-у-у!» – разочарованно протянули русские лесорубы.

Князь постоял, задумавшись, а потом произнёс:

– Так ты считаешь, что Он нам может, как ты выразился, жёсткий прессинг устроить? Как те лесорубы пиле японской? И если не выдержим, как пила из анекдота, то он в нас разочаруется и оставит без покровительства?

– Я же говорю: своеобразный товарищ.

– Кощунствуешь, боярин! – нахмурившись, суровым голосом произнёс князь. – Богохульничаешь! Хорошо, батюшка наш не слышит, а то проклял бы, наверное. Да и мне такие речи слушать зазорно. Кабы не знал, что с тобой приключилось, и кто тебя к нам направил – выгнал бы в чисто поле без штанов на потеху индейцам местным. И что Он в тебе нашёл, что терпит твои дерзости?

– Не знаю, князь, не знаю. Сам удивляюсь Его терпению. А может так и надо Его почитать? Не раболепствуя и унижаясь, а с чувством собственного достоинства. И относиться к Нему как к Отцу не только небесному, но и как к родному: много знающему, мудрому, справедливому, вынянчившему и вырастившему чадо своё и внимательно и с заботой ведущего его по жизненному пути?

– С первой половиной слов твоих я могу согласиться, но не со второй. Бог не нянька, чтобы за ручку вести и сопли утирать. Он прав: народ – что сталь, его надо закалять. Другой вопрос, что порой закалка получается очень жестокой, кровавой, ставящей народ на грань выживания. Но тут мы не властны. Пути Господни неисповедимы и неведом помысел Его. Думаю, речи такие ни с кем более не вёл?

– Князь, в этом мире ближе тебя у меня нет никого. Так с кем я ещё могу поговорить столь откровенно? Я даже на исповеди не скажу того, о чём только мы двое знаем.

– Верю, – князь снял шапку и провёл ладонью по отросшим волосам. – Жарко становится. Днём надо будет людям отдых дать, сиесту, а то беда может приключиться. Так о чём ты мне ещё хотел поведать? Намекал, важное. Про Рамона?

Не вдаваясь особо в подробности, я пересказал наш с Рамоном разговор. Князь стоял задумавшись. Трагедия истинных человеческих чувств и его не оставила равнодушным. Как бы уточняя, переспросил:

– Так он хочет с нами быть, клятву верности дать и даже в православие перейти?

– Да, княже, так и заявил.

– А люди его как к этому отнесутся?

– Скорее всего, последуют за ним. Они много лет вместе и ломать сложившиеся между ними и Рамоном отношения вряд-ли будут. Да и набожностью излишней не страдают. Привычка – вторая натура. Для нас команда Рамона – ценный подарок. Думаю, бригантина в его руках будет нам добрым подспорьем. У меня есть некоторые соображения на этот счёт.

– Рассказывай, – князь сел на расстеленную Пантелеймоном кошму и похлопал рукой рядом с собой, приглашая и меня на неё. Я сел, хотя так и тянуло лечь: сказывалась почти бессонная ночь.

– Надо нам сюда людей вербовать. А послать за ними как раз Рамона можно на бригантине. Человек двести на неё поместится. Деньги на это у нас есть. Только не в Испанию, а в Германию или Голландию. До Руси он может и не добраться, да и как там дела вести Рамон не знает, как и язык. У наших людей менталитет другой, отличный от европейского. Я правильно говорю?

– Правильно. Сам думал об этом. Но Рамон с вербовкой один не справится, ты правильно заметил. Нам нужны крестьяне, семьи молодые, желательно бездетные. И ремесленники опытные, возрастом постарше. Мастерство приходит с годами, это аксиома. Только путь долгий и не все его выдержать смогут. Согласятся на переезд – создадим условия, какие сможем, а там уж как Бог решит, кому живым добраться.

– А ещё, – перебил я князя наглым образом, – нужны молодые девушки и женщины. Я читал, что их недостаточность была животрепещущей проблемой в колониях.

– Что, уже соскучился? Терпи. Бог терпел и нам велел.

Я засмеялся:

– Княже, эта фраза по другому поводу произнесена!

– Ничего, и в данном случае подходит. Так вот. Пошлю я с Рамоном… – прищурившись, князь посмотрел на меня. Я отрицательно замотал головой и выставил перед собой ладони:

– Не поплыву, хоть режь!

– А что так? – князь хитро улыбался, глядя мне в глаза. – Ты знаешь, кто нам нужен, морпех к тому же, море для тебя почти что дом родной, да и