Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

Створки лифта разошлись, и Боб шагнул внутрь, увидев собственное отражение в огромном зеркале. Он растянул губы в приветливой улыбке, а затем придал лицу выражение глубокой скорби, как и положено при трагических репортажах. А репортаж об убийстве на ферме можно было бы охарактеризовать двумя словами — «очень трагический».

«Сострадание, — подумал Боб. — Самое главное — сострадание. Оно-то, парень, и принесёт тебе успех».

Он вышел на пятом этаже и направился к своей студии.

* * *

Примерно в тот же момент, когда Боб Клайвел столкнулся в фойе четвёртого этажа корпорации «Си-Эн-Эй» со странным мужчиной, второй парень, одетый в слегка мешковатый костюм-тройку от Джона Филлипса, поднимался по такой же пожарной лестнице в здание напротив. Окна дома выходили на бульвар Олимпик, что, собственно, человеку и было нужно. Он шагал не спеша, размеренно, поскольку нёс в руках довольно объёмный чемодан из хорошей кожи.

Несмотря на то, что подъём оказался весьма длинным, парень даже не запыхался. Похоже, он вообще чувствовал себя абсолютно нормально. Сердце его билось ровно, а глаза смотрели только перед собой. Он знал, куда идти и что делать дальше. Это было четко заметно по целеустремленным и сосредоточенным движениям. Парень вёл себя именно так, как ведут себя люди, точно знающие, зачем и куда именно они идут, что именно они собираются делать и чем именно всё закончится.

Человек поднялся на девятый этаж и через пожарный выход попал на довольно узкую лифтовую площадку, от которой в две стороны расходились два коротких коридора.

Парень огляделся, прикидывая ширину здания и длину коридора на глаз. Соотношение было весьма впечатляющим. Видимо, квартиры в доме принадлежали достаточно состоятельным людям. Хотя кто, кроме богатых, мог позволить себе снять пяти-шестикомнатные апартаменты, каждый из которых по площади мог сравниться с целым домом где-нибудь на окраине Лос-Анджелеса? Одна только гостиная наверняка вполне могла бы вместить в себя три таких трейлера, как тот, в котором человек проделал половину пути до этого города.

Парень пошел по коридору, внимательно прислушиваясь к едва-едва слышным, доносящимся из-за дверей звукам. В одной из квартир работал телевизор, во второй слышался чей-то разговор. По-видимому, молодая пара обсуждала планы на сегодняшний день, а ещё точнее, на вечер. И, похоже, им было трудно прийти к какому-либо соглашению.

Парень прошёл ещё дальше. За третьей дверью было иде­ально тихо. И все же он постучал и подождал, не откроет ли кто-нибудь. Но видно хозяев не было. Он внимательно ос­мотрел замок, словно раздумывая, сможет ли открыть дверь какими-нибудь подручными средствами. Наверняка он смог бы это сделать. Уж чего-чего, а подобных приспособлений у парня было достаточно. Однако при этом было бы слишком много шума.

В конце концов, он пришёл к наиболее простому реше­нию: взявшись за ручку двери, чуть сдвинул язычок замка, а затем быстро и точно ударил плечом в самое основание створки. Послышался треск и часть косяка осыпалась на пол деревянными щепками. Судя по всему, сила у этого человека была просто фантастическая.

Проникнув в квартиру, парень закрыл за собой дверь и в течение нескольких следующих минут занимался тем, что передвигал огромный шкаф, баррикадируя вход. Туда же он перенёс тяжёлый резной стол красного дерева, на который взгромоздил несколько массивных кресел. Не Бог весть какая защита, но всё-таки. По крайней мере, люди, которые за ним придут, очень помучаются, прежде чем попадут сюда.

Им понадобится не менее четверти часа, чтобы развалить возведенную им баррикаду.

На губах парня появилось что-то, похожее на улыбку. Слабое её подобие. Уголки губ поднялись вверх, образуя два еле заметных полумесяца. Однако они тут же растаяли, как дым.

Человек осторожно прошёлся по квартире, проверяя, нет ли здесь кого-нибудь из хозяев. Впрочем, эта предосторожность была излишней. Комнаты оказались пусты.

Место идеально соответствовало его планам. Его зада­нию. Квартира была угловой. Три окна её — из спальни, гостиной и кабинета — выходили на бульвар Олимпик, а два других — из кухни и второй спальни — на узкий переулок между двумя домами, соединяющий бульвары Олимпик и Вашингтона. Парень остался весьма довольным этим обстоятельством.

Зайдя в гостиную, он придвинул к окну журнальный столик и, положив на него чемодан, распахнул крышку. Если бы Боб Клайвел сейчас увидел содержимое чемодана, то сразу же вспомнил бы сегодняшнюю сводку о маньяке-убийце. В чемодане уютно покоились детали снайперской винтовки «лайт фифти», разобранный гранатомёт, завернутый в чистую наволочку оптический прицел «никон», автомат «хеклеркох», стальные «кошки» и моток тонкого прочного каната. Парень неторопливо принялся собирать оружие. У него в запасе ещё было время.

Работа заняла у него не больше пяти минут. Прищёлкнув к винтовке оптический прицел, он установил сошки на подо­конник и осмотрел улицу. То, что ему требовалось, а именно, вход в небоскрёб компании «Си-Эн-Эй» был виден очень отчётливо, как, собственно, и все подъезды к нему.

Широкий бульвар с пёстрыми, цветущими вовсю газонами, разделяющими его на два трёхполосных участка, раски­нулся перед взглядом стрелка, как на ладони. Смотреть на него через перекрестье прицела было необычайно волнующе. На всякий случай парень тщательно прицелился в одну из фигур на противоположной стороне улицы. Это был мужчи­на примерно пятидесяти лет, одетый во франтоватый пид­жак, летние брюки и бейсбольную каскетку. Голова его вели­чиной с двадцатипятицентовую монету послужила бы отлич­ной мишенью для любого снайпера.

Парень отложил винтовку в сторону и присоединил к «хеклеру» такой же оптический прицел, а под стволом укре­пил лазерный целеуказатель. Затем, так же спокойно и умело, он собрал гранатомёт, вытащил из чемодана гранаты, веревку и «кошки».

Подтащив поближе пару кресел, унисол разложил на них всю свою амуницию и приготовился ждать.

* * *

Боб Клайвел поднялся в студию и толкнул дверь, веду­щую в гулкое помещение, сплошь заставленное юпитерами и телекамерами.

— Боб, чёрт побери! — с отчаянием закричал режиссер Рик Милтон.

Парень был лет на десять моложе самого Клайвела. Одна­ко, как поговаривали, настоящий талант. Впрочем, диктор никак не мог убедиться в этом лично. Все его новости шли в прямом эфире. Но если судить по количеству поклонников, которое день ото дня всё увеличивалось, Рик Милтон дейст­вительно знал своё дело.

— Боб, мы ждём тебя уже двенадцать минут.

— Прошу прощения, Рик, — ответил диктор, улыбаясь с легкой тенью смущения и разводя руками. Выглядел этот жест очень беззащитно и,