Пасынки - Елена Валериевна Горелик

— Надеюсь, вы скоро присоединитесь к нам.

— Ступай уже, — с коротким смешком проговорил Пётр Алексеевич.

Альву едва удалось скрыть иронию во взгляде: спроваживая гостя в другую дверь, император явно не хотел, чтобы тот видел его следующего посетителя. Что ж, политика — дело сложное и запутанное, а князь Таннарил здесь не настолько свой, чтобы доверять ему безоглядно. Это как раз было понятно. Да и не интересовал князя этот самый визитёр. Куда интереснее было, поступил ли Меншиков именно так, как рассчитывал хитрый альв?

В любом случае это будет известно не ранее завтрашнего утра, а то и позднее. А, стало быть, незачем забивать голову ненужными мыслями. Сестру он любил искренне, с раннего детства, и всегда рад поговорить с ней. Тема для подобного разговора всегда найдётся.

[1] Слово «язвить» в то время имело, помимо смысла «издеваться», ещё и изначальный смысл — «наносить раны». Как телесные, так и душевные.

[2] 9 июня по новому стилю, 30 мая по старому.

Глава 20

20

Сколько ни приезжал князь в Петербург, каждый раз видел этот город по-новому. То в отливающем серебром свете северного солнца, то в сумерках летней белой ночи, то под косым холодным дождём, то в белой корке утоптанного снега. И каждый раз убеждался, что новая столица России была овеществлённой мечтой русского государя. Притом, мечтой, ещё до конца не исполнившейся. Фасады зданий были хороши, но задние и боковые стены выстроены кое-как. Местами улочки настолько узки, что, случись поблизости давка, быть множеству погибших… Одним словом, здесь был огромный простор для нового строительства. Место, прямо скажем, не самое удачное выбрано. Князь Маэдлин, как знаток всего, что связано с водой — на родине он, собственно, и специализировался на водной магии — утверждал, что город при неблагоприятном стечении обстоятельств будет не раз и не два затоплен. И даже начал составлять проект постройки дамб, долженствующих снизить вероятность наводнений.

Набережные тоже стоило бы облицевать камнем, и не так, как сейчас, на скорую руку, а понадёжнее. А то, вон, кое-где снег сходит вместе с вымосткой. Хорошо, что сапоги добротные, тёплые, не протекают, можно не петлять, обходя лужи, и не прыгать через них, как то делало большинство обывателей. Но смотреть следовало в оба. Кареты — ещё куда ни шло. Их далеко слышно, можно загодя убраться с дороги. Всадники, в особенности курьеры — эти были опаснее, но не для альва с его слухом. Куда большую опасность представляли воришки — класс существ, совершенно не известных в его родном мире. Дома кража редких амулетов и известнейших драгоценных камней была высоким искусством, этим промышляли самые ловкие авантюристы всех цивилизованных рас. Похищения редкостей готовились десятилетиями, и если удавались, то память об этом сохранялась в веках. А вчера он сломал руку тощему оборванцу, нагло сунувшему оную конечность в его карман, и едва не расплющил о стенку приятеля того оборванца, вздумавшего тыкать в альвийского князя какой-то плохо отточенной железкой. Куда катится этот мир… Когда альв рассказал о случившемся Степану, тот покачал головой.

— Разбойнички, князь, — со вздохом сказал слуга. — Тут гляди, не то обчистят и зарежут.

— А что же делает граф Девиер, коему поручено следить за порядком в столице?

— Так ежели всех разбойничков извести, кому надобен полицмейстер?

Помнится, и князь, и слуга посмеялись над этой нехитрой логикой. Но, судя по всему, Степан был прав. Приходилось в прямом смысле держать ухо востро, как бы двусмысленно это ни звучало.

Он ещё дважды виделся с сестрой, и сегодня собирался навестить её снова, прежде чем поехать в Петергоф за семьёй. На торжества по случаю свадьбы цесаревны Анны с герцогом Карлом Голштинским назвали в гости всю знать страны. Званы были и альвийские князья. Несмотря на значение, которое придавал этому событию сам государь, князь Таннарил отнёсся к приглашению без особенного интереса. Прямо скажем, он не ждал ничего хорошего от этого союза. Великая княжна, старшая государева дочь, была кичлива, хоть и неглупа, а её жених в управленческом смысле являл собой жалкое зрелище. Разве что права на шведскую корону имел, и то велик шанс, что король Фредерик, муж королевы Ульрики-Элеоноры, сумеет убедить риксдаг признать наследниками его Гессен-Кассельских родственников. Впрочем, русский император не просто так посылал в Стокгольм кошельки с золотом. Он скупал сенаторов оптом и в розницу, чтобы они не протащили на шведский престол гессенцев. Если ему удастся эта авантюра, то однажды цесаревна Анна может стать шведской королевой, и тогда у её отца будут развязаны руки на юге… Эта комбинация была вполне в духе альвийских Высоких Домов, хоть и рассчитанная на срок короткой человеческой жизни. Князь не дал бы никакой гарантии на то, что дети Карла и Анны будут так же лояльны к России, как отец и мать, и оттого он не был так оптимистичен, как Пётр Алексеевич.

Вероятнее всего, придётся вытерпеть неизбежный бал. Альвы не могли без смеха смотреть на модные придворные танцы. Пляски крестьян в Германии, Польше и России, и то выглядели куда приятнее для альвийского глаза, чем искусственные ужимки нелепо вырядившихся людей. Но у русских есть хорошая пословица: «Со своим уставом в чужой монастырь не ходят».

Ладно, бог с ними. Приглашают — он придёт и приведёт семейство. Хоть какое-то развлечение.

Шум приближения довольно большого конного отряда князь расслышал задолго до того, как упомянутый отряд выехал на набережную. Оборачиваться альв не спешил. Опять солдаты, возможно, гвардия. Ничего интересного. Можно спокойно любоваться хмурым, свинцовой тяжести небом и начавшим темнеть, но ещё крепким невским льдом. В этом неприветливом пейзаже тоже была своя суровая красота, которую стоило сохранить в памяти.

— С дороги!

Нет, это точно не ему. Он никак не может оказаться на пути всадников. Но окрик офицера отвлёк от созерцания. Князь без особенного удовольствия обернулся на шум… и с большим трудом удержался от удивлённого возгласа.

Альвы. Не меньше полутора десятков альвов воинского сословия: усталые, потрёпанные, но по-прежнему сурово-невозмутимые, как и полагалось воинам. В отличие от Высших, они обрезали волосы по плечи и связывали шнурками в хвосты на затылке, что мужчины, что женщины. И выглядели эти воины так, словно только-только отгремела та злосчастная битва с войском саксонского короля. Кольчуги, видневшиеся из-под плащей, у бедра меч, за спиною —