Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

– Боги явили мне милость, – проговорил адмирал. – Один из моих кораблей затонул, но второму удалось вернуться в Дубрис. А меня ветра зашвырнули через Пролив: повезло мне добраться до Клаузента, прежде чем «Геркулес» разбило о скалы или вынесло в открытое море.

– Воистину так. Но боги благоволят к тем, кто не сдается, даже если надежды не осталось. Ты удачлив, Караузий, а удача – свойство еще более редкое, чем умения и таланты. Нам было бы жаль потерять тебя.

Максимиан жестом пригласил гостя сесть. В комнате присутствовал еще один человек, помоложе; теперь и он явно почувствовал себя свободнее. Караузию хватило одного взгляда, чтобы опознать в нем офицера римской армии: военную выправку – как будто поверх туники надет незримый стальной панцирь – ни с чем не спутаешь. Незнакомец был на полголовы выше Караузия; соломенно-желтые волосы уже начинали редеть.

– Ты ведь знаешь Констанция Хлора, полагаю? – продолжал император.

– Только понаслышке, – отозвался Караузий.

Констанций одно время служил в Британии – и пользовался там немалой популярностью. Ходили слухи, что он взял себе конкубину[21] из местных. С тех пор он вышел победителем из нескольких крупных стычек на германской границе. Караузий пригляделся к Констанцию повнимательнее: а тот вдруг широко улыбнулся – по-мальчишески доверчиво и бесхитростно. Но в следующий миг лицо его вновь превратилось в непроницаемую маску. «Идеалист, причем души своей не открывает никому», – подумал про себя Караузий. Из таких людей получаются полезные друзья – или опасные враги.

А каким предстает стороннему наблюдателю он сам? За годы, проведенные в море, волосы его выгорели, кожа обветрилась и загорела; одно слово, грубый морской волк, ничем не лучше всех прочих – вот разве что во взгляде его до сих пор отражается видение, явившееся ему во время шторма.

– Мне есть чем тебя порадовать: добыча, которую ты отнял у пиратов в прошлом месяце, принесла кругленькую сумму, – промолвил Максимиан. – А ты мне все твердишь, что нам нужна еще одна база на южном побережье… Еще несколько таких побед – и ты получишь необходимые тебе средства.

Император улыбнулся странноватой, напряженно-выжидательной улыбкой. Караузий нахмурился: в словах Максимиана ему почудился какой-то подвох. Боги свидетели, он давным-давно пытается убедить императора, да только уже перестал и надеяться, что его однажды услышат.

– Кого ты поставишь ею командовать? – осторожно спросил он.

– А кого ты посоветуешь? – вопросом на вопрос откликнулся император. – Решать тебе, Караузий, – я отдаю тебе британский флот и крепости Саксонского берега[22].

Наверное, Караузий сморгнул – даже Констанций широко усмехнулся. Но адмирал не смотрел в его сторону: перед его внутренним взором вновь возник белый призрак, скользящий по волнам.

– А теперь нам надо согласовать расположение наших сил по обе стороны Пролива, – деловито заявил Максимиан. – Сколько людей тебе потребуется и как ты предполагаешь их расставить? Не обещаю выполнить все твои просьбы, но попытаюсь…

Караузий вдохнул поглубже и усилием воли заставил себя сосредоточиться на собеседнике.

– Для начала нам нужна новая морская база. На побережье под Клаузентом есть удобная гавань. Ей служит прикрытием остров Вектис, все необходимое можно туда поставлять из Венты Белгарум. – Караузий увлекался все больше, и видение женщины в белом померкло: его вытеснили те самые мечты, что одолевали адмирала, пока он расхаживал по палубе либурны во время долгого плавания через Пролив.

Телери отчаянно не хотелось покидать Авалон. Когда вскорости после летнего солнцестояния Диэрна, отправляясь в новое путешествие, выбрала ее в сопровождающие, девушка попыталась воспротивиться. Но к тому времени как маленький отряд прибыл в Венту Белгарум, Телери уже плохо удавалось изображать безразличие. Древняя столица белгов пряталась в укромной долине с зелеными заливными лугами и величественными рощами. После болот и топей вокруг Тора тучная земля под ногами казалась такой твердой, такой надежной. Повсюду вокруг разливалось ощущение спокойной уверенности, незыблемости совсем иного толка, нежели эхо глубокой древности, что Телери улавливала на Авалоне – как будто эта земля была чужда переменам. Невзирая на шум и суматоху ярмарочного дня, Вента показалась девушке островком тишины и покоя.

Жриц принял у себя дуумвир[23] Квинт Юлий Цериал, влиятельный местный магистрат, потомок древнего королевского дома. Сейчас при взгляде на него никто не заподозрил бы в нем бриттскую кровь. Дородный, благодушный Цериал больше походил на римлянина, нежели сами римляне. Он предпочитал говорить на латыни, и Телери, которая с детства владела латынью не хуже, чем бриттским языком, зачастую выступала толмачом для Адвен и Криды – младших жриц, приехавших вместе с ними. Даже сама Диэрна порою просила девушку о помощи, ведь хотя Верховная жрица хорошо понимала язык римлян, ее познаний порою оказывалось недостаточно для официальных церемоний: какие-то тонкости неизбежно от нее ускользали.

И однако ж без Телери вполне можно было бы и обойтись. Ведь все девушки, которых предполагалось забрать с собой для обучения на Авалоне, бегло говорили по-бриттски. Подчас молодая послушница недоумевала, зачем ее отторгли от мирного Авалона – причем еще до того, как она принесла нерушимые обеты.

Погода стояла ясная, солнце сияло во все небо. В нынешнем году хорошо уродится и хлеб, и сено, несмотря на прошедшие грозы. Цериал не уставал повторять, что боги к Венте добры: по всей видимости, так оно и было. Но холмы вокруг Венты заграждали город от ветра; с каждым днем становилось все теплее, и Телери затосковала по свежему морскому бризу Дурноварии. Когда Диэрна объявила, что все они отправляются на побережье совершить обряд закладки первого камня для новой морской крепости, девушка несказанно обрадовалась.

Ведь речь шла не просто о развлекательной прогулке к морю. Когда одна из жриц спросила, зачем бы Верховной жрице благословлять римскую крепость, Диэрна напомнила ей про орла, слетевшего с небес во время обряда середины лета.

– Когда-то мы были врагами, но теперь наша безопасность зависит от римлян, – объяснила она, и Телери, памятуя о саксонских пиратах, всецело с ней согласилась.

– А, вот и ветерок подул! – воскликнул Цериал. – Пусть овеет прохладой ваши розовые щечки, голубушки мои!

Телери вздохнула. Невзирая на широкополую шляпу, Цериал раскраснелся от жары. Вот кому неплохо бы остудить щеки!

За поворотом дороги сквозь деревья блеснула синяя гладь воды. Дорогу построили совсем недавно: от берега она уводила к Клаузенту, где жрицы переночевали, и дальше еще немного на юго-восток. Хороший наездник обернулся бы из Венты за день, но Цериал явно считал, что благородные гостьи – существа нежные.

– Ты думаешь, новая крепость отобьет у саксов охоту разбойничать на побережье? – кое-как приноровившись к раскачиванию конных носилок, Телери подняла взгляд на своего спутника.

– Ну, разумеется, разумеется! – Цериал энергично закивал. – Каждая стена и