Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

ногах до самого конца римской церемонии – в жаркой шерстяной тоге под полуденным солнцем. Сегодня на нем была льняная туника, выкрашенная в темно-красный цвет, вышитая по подолу и вдоль ворота бриттскими узорами, и легкий шерстяной плащ, скрепленный золотой фибулой. Такой наряд был очень похож на одежду его соплеменников с болот Германии – и на Караузия нахлынули воспоминания о прошлом, которое он отринул, когда присягнул на верность Риму. Народ его отца приносил жертвы Нехаленнии. Интересно, а какой богине молятся здесь?

Небо на западе ярко пылало. Адмирал оглянулся – краешек солнца, точно ободок из расплавленного металла, на миг вспыхнул над изгибом холма и канул вниз. Как только он исчез, Караузий заметил свет менее яркий. Одна из женщин зажгла факелы. Вот она воздела факелы над головой: она стояла словно богиня, и руки ее были полны света. Караузий заморгал и с запозданием вспомнил, что это младшая из жриц, вроде бы дочка какого-то вождя из местных. Ему она показалась холодной и отчужденной, но сейчас, когда блики огня играли в ее темных волосах, а бледная кожа словно светилась изнутри, она ослепляла красотой.

Верховная жрица – лицо ее, сокрытое под покрывалом, оставалось загадкой, – встала позади девушки; за ней последовали остальные двое, одна держала в руке рябиновую ветку, другая – жезл из яблоневого дерева, украшенный звенящими серебряными колокольчиками.

– В этот час между ночью и днем нам открыт переход между мирами, – раздался из-под покрывала голос Владычицы Диэрны. – Стены, что возведете вы здесь, будут сложены из крепкого камня, способного отражать оружие людей. Но мы, совершая свой обход, возведем еще одну преграду – духовный щит, которого не преодолеть душам врагов ваших. Будьте нашими свидетелями, вы, кто служит Британии и Риму!

– Свидетельствую, – промолвил Караузий.

– И я, – послышался мягкий голос Аллекта.

– И я, – торжественно подхватил Цериал.

Легким наклоном головы Диэрна подтвердила, что принимает их поручительство. Так императрица могла бы дать понять, что оценила оказанную ей услугу, подумал Караузий. Наверное, Верховная жрица Авалона в своем мире равна императрице. Неужто это и впрямь – женщина из его видения? А если так, узнала ли она его? Держалась она с ним как-то отстраненно: Караузий не понимал, расположена ли она к нему или только терпит в силу его положения.

А жрицы уже чинно двинулись направо, в обход будущей крепости. Тихонько, переливчато зазвенели серебряные колокольцы.

– А нам еще долго тут стоять? – спустя какое-то время спросил Цериал. Жрицы уже дошли до ближайшего левого угла и остановились, чтобы принести пожертвования духам земли. – Не понимаю, зачем мы ей понадобились в качестве свидетелей. Смотреть-то не на что!

– Не на что? – срывающимся голосом прошептал Аллект. – Ты разве ничего не чувствуешь? В их песне рождается стена силы. Ты разве не видишь: там, где они проходят, в воздухе разливается переливчатое мерцание?

Цериал закашлялся и смущенно оглянулся на адмирала, словно говоря: «Он еще совсем мальчик, голова фантазиями забита!» Но Караузий своими глазами видел, как Владычица Авалона шествует по волнам! Сейчас он, правда, ничего не замечал, но какое-то шестое чувство нашептывало ему, что Аллект прав.

Все ждали; жрицы продолжали обходить посолонь фундамент будущей крепости; они уже дошли до дальнего конца прямоугольной площадки – и теперь снова приближались к зрителям. Сумерки постепенно сгущались – вечера на севере долгие! – закатные краски сменялись от золотых переливов до оттенков розового, от розового до царственного пурпура – словно через все небо разостлали императорскую мантию. Процессия совершила приношение духам в ближайшем правом углу и прошествовала к тому месту, где однажды воздвигнутся ворота.

– Приди же, о ты, кто станет оборонять эту крепость от врагов наших! – воскликнула Владычица. Караузий не сразу понял, что речь идет о нем. С запозданием осознав, что Диэрна указывает на него, он вышел вперед и остановился перед жрицей. Лица ее адмирал не видел, но ощущал на себе ее пристальный, требовательный взгляд.

– Что ты готов отдать, о сын моря, ради безопасности жителей этой земли? – Мягкий, выразительный голос жрицы был исполнен глубинного смысла: по спине Караузия пробежала дрожь.

– Я дал клятву защищать империю, – начал было он, но Диэрна покачала головой.

– Здесь решает не воля, но сердце, – тихо возразила она. – Ты прольешь кровь своего сердца, если будет в том нужда, чтобы уберечь эту землю?

«Эту землю…» – подумал он. Наверное, за многие годы с тех пор, как он получил назначение во флот, охраняющий Пролив, Британия стала ему сколько-то мила: так солдат привязывается к военному гарнизону, где прослужил достаточно долго. Но не этого требовала от него Верховная жрица.

– Я родился в земле за морем и при рождении был благословлен от имени ее богов, – негромко ответил он.

– Но ты переплыл это море – и властью Богини, которой я служу, тебе была снова дарована жизнь, – отозвалась Диэрна. – Ты помнишь?

Караузий вгляделся в ее черты, едва различимые под покрывалом, – так же смутно он некогда видел их сквозь шторм.

– Это и в самом деле была ты!

Владычица торжественно кивнула.

– И теперь я требую цену за то, что спасла тебя. Твоя кровь привяжет тебя к этой почве. Протяни руку.

В ее голосе звучала несокрушимая уверенность, и он, по чьему слову в море выходил британский флот, повиновался.

В руке ее возник маленький серп – на лезвии замерцали отблески факелов. Не успел он задать вопрос, как Диэрна уже провела острием по внутренней стороне его руки. Караузий, закусив губу, смотрел, как вдоль пореза вспухает темная кровь и каплями стекает на землю.

– Ты питаешь эту землю, как она питает тебя, – прошептала Владычица. – Кровь за кровь, душу за душу. Как ты обязался оберегать и защищать, так и земля обязуется питать и насыщать… – Диэрна резко вскинула глаза и дрогнувшим голосом продолжила: – Ты разве не помнишь? Телом ты взрастал в племени менапиев, что живет за морем, но душа твоя куда древнее. Ты уже приносил такой обет прежде!

Караузий поежился, глядя на темные пятна там, где кровь его, впитавшись, напоила землю. Да, он видел такое прежде… Он вдохнул поглубже, вдруг осознав, как лесные ароматы смешиваются в остывающем воздухе с запахом моря. Вспыхнуло и погасло видение: высокий холм, увенчанный стоячими камнями. Повсюду вокруг него – враги, римские солдаты. Кровь течет из его ран, окропляет землю, а он размахивает сияющим мечом…

Один из факелов затрещал, догорая, – и Караузия словно выдернуло в настоящее. Теперь он понял, почему испытывает к Британии больше, нежели приязнь, подсказанную чувством долга. Теперь он будет защищать Британию не только из честолюбия, но во имя