Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский

Я поправил солнцезащитные очки, встал со скамейки взял сумку поудобнее и кинув последний раз взгляд на играющих мальчишек, пошел к дому Игоря.

* * *

На калитке был тот же старый звонок-кнопка в жестяной коробочке, только краска облупилась еще сильнее. Я нажал один раз и убрал руку. Во дворе почти сразу послышались шаги. Спокойные. Без суеты.

Я машинально отступил на полшага так, чтобы лицо не подставлять прямо в щель. Старый рефлекс. Шаги приблизились, калитка чуть приоткрылась, и в проеме показался Игорь. Секунды две он просто смотрел на меня.

Темные внимательные глаза. Лицо уже мужское, но без грубости. Волосы коротко пострижены. На нем была выгоревшая футболка и тренировочные штаны. В руке мокрая тряпка, видимо он что-то делал по хозяйству. Взгляд сразу цепкий. Не настороженный, а собранный. Узнать он меня, конечно, не мог. Перед ним стоял незнакомый мужик лет за тридцать, в очках, с чужим лицом, чужой одеждой и чужой пластикой.

— Вам кого? — спросил он спокойно.

Голос у него тоже стал чуть ниже, суше. Но это был все тот же Игорь.

Я посмотрел ему в глаза и вдруг понял, что заранее заготовленные фразы сейчас не годятся. Слишком казенно. Слишком по чужому. Нужно было что-то короткое. Очень личное. Не театральное. Такое, после чего он или сразу поймет, или уже не поймет никогда.

— Что, не узнал меня, братишка? — тихо спрашиваю его.

Игорь не дрогнул. Только взгляд изменился. Совсем немного. Как будто внутри на мгновение что-то споткнулось. Я видел, что он не верит. Не может поверить. Смотрит на лицо, на очки, на незнакомую более плотную фигуру и не может понять кто перед ним.

Тогда я добавил еще тише:

— Ты мне когда-то обещал, сделать из моих корявых ударов технически правильные.

Пауза.

Игорь смотрел уже не мигая. Он вообще очень хорошо держал лицо. Но в глазах пошел такой быстрый, глубокий внутренний пересчет, что я понял — узнал. Не по лицу. Не по голосу. По памяти, которая нас связывает. Так узнают только своих.

— Юра?.. — почти беззвучно сказал он.

Я чуть кивнул.

Он еще секунду стоял, будто проверяя сам себя. Потом быстро оглянулся через плечо во двор, распахнул калитку шире и сказал уже совсем другим тоном — коротким, собранным:

— Заходи. Быстро.

Я вошел. Он тут же прикрыл калитку и не повел меня в дом сразу. Сначала остановился под навесом, внимательно посмотрел на улицу сквозь щель в заборе, потом перевел взгляд на меня.

Теперь, когда первый шок прошел, его уже трясло изнутри. Не снаружи — снаружи он был невозмутим. Но я слишком хорошо его знал, чтобы не увидеть этого.

— Это правда ты? — спросил он глухо.

— Я.

Он еще раз окинул меня взглядом с головы до ног.

— Твою мать… — выдохнул он. — Да как же…

И замолчал, потому что вопросов было слишком много, а времени на них, похоже, не было.

Я поставил сумку к ноге.

— Игорь, сейчас главное не палиться. Поговорим внутри. Спокойно. У тебя дома кто-нибудь есть?

Он сразу собрался. Как раньше, когда надо было не эмоции гонять, а работать.

— Понял, — коротко сказал он. — Пошли. Дома только бабуля, она старенькая почти ничего не слышит. Родители уехали к родственникам на неделю.

И только когда мы уже двинулись к веранде, он тихо, почти не веря самому себе, добавил:

— А я ведь ждал, что ты когда-нибудь появишься…

Глава 12

Во дворе было чисто, прибрано. Под стеной сарая аккуратно сложены дрова, у крыльца пустые ведра и лопата. Под большим сваренным из железных труб навесом, стояла белая шестерка и висела старая потрепанная боксерская груша, обмотанная скотчем. Все как четыре года назад. Жизнь здесь и сейчас шла так, как будто ничего не произошло за эти годы.

Игорь быстро огляделся и, не повышая голоса, сказал:

— Пойдем в летнюю кухню. В доме бабушка, она плохо слышит, но лучше поговорить там.

Я кивнул. Мы прошли мимо крыльца и свернули за угол, к летней кухне. Небольшое кирпичное строение с двускатной крышей, покрытой старым шифером, свежеокрашенной масляной краской самодельной дверью и маленьким окном. Игорь открыл дверь, пропуская меня вперед и зашел следом, закрывая за собой дверь.

Внутри было тесновато, но чисто. Старый резной буфет, деревянный стол, накрытый потертой клеенкой, несколько деревянных табуреток, газовая плитка на две конфорки и стоящий рядом газовый баллон, а поверх всего этого — запах сухого дерева и пыли. Игорь задернул занавеску на окне, закрывая обзор со двора, зажег свет и только после этого повернулся ко мне.

Несколько секунд просто смотрел.

— Ты… — начал он и замолчал. — После твоего звонка год назад я думал, ты уже все.

Улыбаюсь одними уголками губ.

— Я тоже.

Повисла тишина. Игорь сделал шаг ближе, будто хотел убедиться, что перед ним не призрак. Потом резко выдохнул и крепко обнял меня, приподнимая вверх.

— Здорово чертяка! Ты где все это время пропадал? Что с тобой было?

Еле вырываюсь из его объятий. А Игорь за эти годы не сдал в силе, а даже прибавил, несмотря на невнушительные внешние данные. Он килограмм на десять сейчас легче меня, а хватка у него стальная.

— Тише, тише, ты так мне ребра сломаешь, — улыбаюсь в ответ.

— Как же, тебе кабану сломаешь, — смеется Игорь — Ты сильно заматерел за время, что я тебя не видел. Что у тебя с лицом?

— Грим — просто поясняю ему — Нахожусь тут на нелегальном положении.

— Даже так — понимающе присвистнул Игорь — Расскажешь?

— Ты не обижайся, Игорь, Я тебе скажу ровно столько, сколько нужно. Без лишних деталей. И ты не будешь копать глубже. Не потому, что я тебе не доверяю. Потому, что так безопаснее. Не только для меня. Для всех.

Игорь не перебивал. Только кивнул.

— Рассказывай.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Как ты уже знаешь, я служил в Афгане. Там оказался в сильном замесе, попал в плен. Вместе с нашими парнями мы организовали восстание. Большинству наших удалось уйти, а я был тяжело ранен и снова плен. Меня вывезли в Штаты, а там я опять сбежал.

Игорь чуть напрягся, но промолчал.

— Дальше жил там нелегально. — продолжаю рассказ. — Работал, скрывался. Скитался по всей стране уходя от преследования. Ждал, пока появится возможность вернуться.

— И вот ты здесь… — медленно сказал Игорь.

— Да, и вот я здесь, — киваю. — Вернулся сам. На чужом корабле, простым матросом до Одессы, а там до берега