Воин тумана - Джин Родман Вулф

– Похоже на мужчину, у которого есть дочь. Причем и мужчина, и его дочь как бы в одном лице.

– Пари держу, за тобой немало таких бегало, – сказал Басий.

– Естественно. – Пасикрат улегся на спину, потом вдруг резко поднялся и сел. – Мне и самому покровительствовал Павсаний; таким нравится покровительствовать. Вот почему мне это хорошо знакомо. И все же – кажется очень странным. Лучше бы он был рабом!

Басий спросил, почему именно рабом, но Пасикрат не ответил. Помолчав несколько минут, он промолвил:

– У него руки всегда холодные. Вы заметили?

Вскоре нас догнал отряд, и мы пошли со всеми вместе. Я все пытался отыскать ту девочку, о которой напомнил мне Пасикрат. Вскоре я ее нашел и, чтобы проверить, хорошо ли я запомнил то, что недавно услышал от него, сказал:

– Хорошие новости, Ио! Мне скоро вернут мой свиток.

– Это замечательно! И как хорошо, что ты помнишь мое имя!

– Мне его назвал Пасикрат.

– Так это он сказал, что Эвтакт снова позволит тебе делать записи?

– Да. Только, по-моему, сам Эвтакт об этом еще не знает. Пасикрат ему просто прикажет, и все.

– Но ведь Эвтакт значительно старше… – с сомнением протянула Ио.

– Это верно.

Однако через некоторое время к нам подошла высокая женщина в пурпурном плаще и передала мне мой свиток и стиль, которым я и пишу сейчас; стиль был засунут за завязки.

– Латро, – сказала женщина, – лохаг приказал Басию вернуть тебе книгу, а поскольку Басий прежде разрешил мне хранить ее у себя, то я и вызвался отнести ее. – И странная женщина, говорившая о себе как о мужчине, взяла меня под руку.

– Это все Пасикрат устроил, – шепнула ей Ио.

– Вот как? Очень привлекательный юноша! Хотя и не такой красавчик, как твой хозяин.

– А какое это имеет отношение к делу? – спросил я.

– Никакого. Я просто размышляю вслух. – Она сжала мне локоть. – Знаешь, Латро, в некотором роде тебе весьма повезло. Например, захочешь сменить имя – так просто с утра скажи своим друзьям, чтоб называли тебя иначе, и уже никогда не узнаешь, кем ты был до этого. Ты никогда не пробовал делать так? А впрочем, ты ведь ничего не помнишь.

– Вряд ли. А что, ты хочешь сменить имя?

Она кивнула и сказала:

– Оно означает «знаменитый», что само по себе неплохо, но я бы хотел что-нибудь получше. Как тебе имя Дракон?

– Тогда уж скорее Дракайна[131]!

Странная женщина засмеялась, а Ио сказала:

– Самое подходящее для нее имя, господин мой!

– А кто-нибудь из вас знает, где мы сейчас? – спросил я. – Пасикрат сказал, что мы идем в Мегару.

Они не успели ответить: из передних рядов вернулся Басий, прошел между Ио и мной и сообщил:

– У этой развилки сворачиваем – вы трое, я, Эвтакт и Пасикрат. Мы приглашены к регенту. Остальные пока разобьют лагерь.

Мы свернули на пыльную дорогу, выглядевшую точно такой же, как предыдущая. Однако не успели мы взобраться на первый же холм, как все вокруг переменилось – так меняется знакомый ночной пейзаж, стоит взойти солнцу.

На бескрайней равнине стройными рядами высились тысячи палаток. Вдалеке вздымались белые стены города, а за ними соленый ветер гнал синие морские волны с белыми гребешками пены; на горизонте в туманной дали виднелась голубоватая громада какого-то острова.

Ио вскричала в восторге:

– Смотрите! Смотрите! Это ведь Саламин, правда? Мы плавали туда на корабле Гиперида, только он нас тогда на берег не пустил.

Басий погладил ее по каштановым кудрям.

– Правильно. У тебя точный глазок – хорошо береговую линию запоминаешь, девочка. Если бы ты была амазонкой, когда-нибудь стала бы у них стратегом.

Ио вцепилась в мой хитон, указывая на море:

– Понимаешь, Латро, это же Саламин! Гиперид нам много о нем рассказывал. Здесь афинские корабли потопили флот Великого царя.

Пасикрат вдруг набросился на нее, точно лев:

– Между прочим, не забывай: флот Спарты тоже принимал участие в этом сражении! А объединенными флотами командовал спартанский стратег Эврибиад!

– Не кричи на нее, – сказал я. – Она же не знала, и я тоже этого не знаю.

– Ничего, теперь зато навсегда запомнит! – рявкнул Пасикрат. – Ласка в учении ни к чему – слишком быстро такие уроки забываются! А доброта учителя в итоге оборачивается жестокостью, ибо он учил плохо. Впрочем, довольно слов! Я ухожу, чтобы доложить Павсанию о вашем приходе.

И он умчался. Он так хорошо бегает, что его, по-моему, может обогнать лишь самый резвый конь. Мы не сделали и сотни шагов, а он уже мелькал вдалеке среди палаток.

На запыленных щеках Ио слезы оставили грязные дорожки. Я взял девочку на руки и попытался немного ее успокоить.

– Это ничего, господин мой, – сказала она. – Он прав: теперь я ни за что не забуду. И его имя тоже.

– Эврибиад?

– Нет, – покачала она головой. – Пасикрат.

Чтобы отвлечь ее, я сказал:

– Посмотри, как много там палаток! Там расположилась целая армия, тысячи воинов. Разве мы раньше видели такой огромный лагерь, Ио?

– Ничего особенного, – шепотом возразила мне та странная женщина. – Ты-то, должно быть, видывал лагеря и побольше, когда служил в армии Великого царя. Тогда точно целые города снимались с места… Впрочем, здесь и нет ни одного такого большого города, разве что Вавилон.

У Эвтакта, видимо, слух был достаточно острый, ибо он услышал ее слова:

– Я видел такой лагерь, и мои рабы грабили шатры персидских сатрапов[132]. Если бы твой Великий царь был здесь, вряд ли он сказал бы про этот лагерь: «Ничего особенного».

Шатер Павсания был значительно больше всех остальных и украшен вышивкой и золотой бахромой. По-моему, шатер – тоже часть той богатой добычи, о которой только что упомянул Эвтакт. Когда мы подошли ближе, я смог расслышать голоса: один, по-моему, принадлежал Пасикрату, а второй звучал довольно резко, однако без излишних эмоций; голос был молодой и, судя по всему, принадлежал человеку, который привык отдавать приказы и скрывать собственные чувства. Я слышал, как Пасикрат сказал: «…Шпион Великого царя», а второй ответил: «Шпион – как камень, можно его и обратно бросить».

Эвтакт кашлянул – видимо, чтобы дать тем двоим знать, что мы уже прибыли. Разговор в шатре тут же смолк.

У входа стояли двое часовых – высокие и молодые, не старше Пасикрата; они не разрешили нам подойти к шатру, и мы отошли в сторону – точнее, отошли Эвтакт и