Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

решето, пока я полагался на верность старых семей. — Он перевал взгляд на Асю, и в его зеленых глазах мелькнул интерес. — Мы не будем уничтожать груз. Наоборот, позволим ему дойти до точки назначения, но сделаем это так, чтобы Ходзё поверили в успех. А в это время я создам «информационный вакуум» внутри поместья: объявлю о внезапной проверке всех свитков и отчетов за последний месяц. Тот, кто начнет суетиться или пытаться уничтожить улики, выдаст себя.

— В такой ситуации талант пророчицы будет весьма полезен. — Араками подмигнул Касуми. — Твой талант манипулировать суевериями просто бесподобен. Ты должна распространить слух среди слуг и охраны о том, что «духи предков» Минамото разгневаны предательством и скоро укажут на виновного. Пусть страх перед призраками сделает то, что не смогла сделать дисциплина — заставит крысу дрожать.

Каскадерша слегка склонила голову, и в её глазах вспыхнул азарт. Ей нравилось, когда её таланты использовали для психологического террора — это было куда интереснее, чем просто играть роль. Она уже представляла, как будет шептать в темных коридорах, как создаст атмосферу гнетущего ожидания, превращая поместье в место, где каждый шорох кажется шагом призрака.

— С удовольствием, Араками-сама, — произнесла Фукуи с легкой, почти кошачьей улыбкой. — Я сделаю так, что даже самые преданные ваши слуги начнут видеть знамения в каждом упавшем листе сакуры. Страх перед невидимым гораздо сильнее, чем страх перед мечом. Когда «духи» начнут говорить, предатель сам захочет выпрыгнуть из окна, лишь бы избавиться от этого давления.

— А ты подготовишь план перехвата. — Ёсихиро снова обратился к Асе. — Когда предатель попытается выйти на связь с Ходзё, чтобы объяснить «пропажу» части груза, он должен попасть в ловушку. Я хочу видеть его живым. Хочу знать всё: кто он, кто его куратор и сколько людей из моего окружения продали свою честь за золото Ходзё.

Морпех оставалась предельно серьезной. Она уже мысленно чертила карту поместья, отмечая все слепые зоны и возможные точки выхода для связи с внешним миром. Капитан не любила «призраков», но признавала эффективность тактики Касуми как дымовой завесы.

— Но мне понадобятся ваши лучшие люди, которые не входят в круг «старых семей». - отчеканилаГорная — Только те, чья верность проверена кровью, а не родословной. Мне нужны те, кто умеет ждать часами в грязи и не дышать, пока цель не окажется в пределах досягаемости. — Она посмотрела Ёсихиро прямо в глаза, и в этом взгляде была профессиональная уверенность. — И еще одно. Чтобы ловушка сработала, предатель должен поверить, что мы с Фукуи всё ещё просто «игрушки» или «неумелые советники». Поэтому и продолжим вести себя... соответствующе. Позвольте нам оставаться дерзкими и непредсказуемыми. Чем меньше они будут нас бояться, тем легче нам будет их

. — Хорошо. Я дам вам лучших из моего личного отряда. Они не знают никого, кроме меня, и не подчиняются никому, кроме меня. Их верность проверена не кровью, а моей рукой, — Самурай поднял ладонь, сжатую в кулак, и в этом жесте было нечто примитивное, собственническое. — Но знайте: если вы предадите меня, печать клана Минамото не спасет вас от моего гнева. Он будет долгим и изобретательным. — Второй сын клана понимал, что своими приказами вбивает последний гвоздь в гроб, навсегда хороня чувства, которые начали в нем расцветать с появлением в его поместье блондинки. — Пора вам отработать полученные гарантии!

Аудиенция была закончена. Девушки поднялись с подушек. Касуми скользнула к выходу, и её шаги были абсолютно бесшумны, словно она действительно была духом. Ася последовала за ней, остановившись на пороге на долю секунды, чтобы бросить быстрый взгляд на спину Ёсихиро. Она не верила ему полностью — слишком легко самурай согласился на их условия. Но сейчас у них не было выбора, кроме как играть по этим правилам.

В комнате попаданок ожидал подстывший ужин, но все еще теплая вода, потому что Сумико-сан велела менять в бочке горячие камни.

— Ты слышала его голос? — спросила Касуми, глядя на Асю слегка восторженными глазами. — В конце Араками перестал играть. Он действительно что-то чувствует к нам. Или, по крайней мере, он не видит в нас простой инструмент, который не хочет терять. В этом мире доверие — самая дорогая валюта, и я не уверена, что мы можем себе её позволить. Она перевела взгляд на тарелку с едой, но аппетита не было

Горная медленно стянула плащ, позволяя ткани соскользнуть на пол. Она подошла к чайнику и налила себе чашку, глядя на поднимающийся пар. Морпех знала, что Араками — мастер масок, и его внезапная искренность могла быть лишь ещё одним слоем грима, более изощрённым и опасным, чем все предыдущие.

— Ты права, — Капитан не хотела расстраивать подругу, начавшую испытывать чувства к этому опасному типу, своими подозрениями, но все же не удержалась от комментария. — Доверие в этом доме — роскошь, которая ведет на эшафот. Например, его «лучшие люди». Они могут быть верны ему лично, но в этой игре верность — понятие растяжимое. Особенно когда на кону стоит жизнь. И даже если клятва принесена устно, и глядя в глаза, ее можно забыть.

— Что ж у нас осталось всего пара часов на отдых, — Касуми выбралась из лохани — Утром нас ждет настоящая легенда о «гневе духов». Я начну с кухни. Слухи, распущенные через поваров, распространяются быстрее всего.

— Кухня — хороший старт, — согласилась Горная, понизив голос до шепота, чтобы их не услышали случайные прохожие. — Повара и слуги — это нервная система поместья. Если они начнут дрожать, дрожь передастся каждому уголку этого дома. — Девушка на мгновение задумалась, прокручивая в голове карту поместья и маршруты охраны. — Я проверю восточные ворота и склад, где хранятся старые документы. Если предатель нервничает, он будет искать способ либо уничтожить улики, либо подготовить путь к отступлению. Восточные ворота — самый тихий выход, а архив — самое логичное место для заметания следов.

Расписав сценарий нового акта, девушки погрузились в сон.

30

Тишина, густая и влажная, постепенно рассеивалась под первыми, робкими лучами солнца, проникающими сквозь легкую дымку над горами. Жемчужно-серый свет первых лучей рассвета проникал сквозь тонкие сёдзи, мягко выхватывая из предутренней тени строгие линии деревянных балок и идеально ровные контуры татами. В поместье Минамото, утро всегда начиналось именно так — с едва слышного вздоха мира, пробуждающегося ото сна.

Жизнь уже начинала свой неторопливый, но четкий ход. Первые слуги, словно тени, бесшумно скользили по деревянным коридорам, смазывая маслом скрипучие доски, чтобы ничто не нарушило утренней гармонии.