Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

— Думаю, да.

— Правда? — в детский голос просочилось недоверие.

— Ну, мы же приехали сюда отдыхать на природе всей семьей. Поэтому да. Уверена, твой отец согласится прокатиться с нами на лодке. Нам всего лишь нужно будет его направлять в момент гребли.

Престон задумался, а после как бы невзначай подошёл ко мне и заговорил куда тише:

— Тётя Лина, а к папе вернется зрение?

— Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — я стряхнула воду с рук и чуть присела, чтобы заглянуть племяннику в глаза.

— Мальчишки во дворе сказали, что если к слепцам не возвращается зрение в первый год, то они уже никогда ничего не увидят, — Престон нервно перебирал пальцами, стараясь стыдливо спрятать взгляд, будто ему было неприятно даже говорить о таком. — Я помню, что он смог смотреть на свет, но… столько времени прошло, а ничего не поменялось.

— Брось, милый, — я погладила племянника по голове. — Что знают твои мальчишки со двора? Куда важнее слова доктора. А он считает, что шанс есть. К тому же, твой папа уже начал видеть легкие силуэты.

— Только на очень ярком солнце, куда он даже не выходит, — совсем тихо проворчал Престон.

— Подслушивал разговор с врачом? — я прищурилась.

— Вы же мне ничего не рассказываете сами, — детские щеки заметно надулись от негодования и обиды.

— Ты всегда можешь прийти ко мне и спросить всё, что угодно. А я постараюсь ответить.

— Всё-всё? — глаза Престона засияли интересом.

— Ну да, — я выпрямилась и принялась нарезать мясо для жарки.

Престон начал спрашивать не сразу. Он вернулся на своё место, забрался на стул и продолжить нажимать на половинку апельсина, чтобы тот давал сок. Лишь через какое-то время племянник всё-таки произнес:

— Почему профессор Ферч уехал, даже не попрощавшись со мной?

Я поджала губы. Неприятный вопрос.

— Разве он не оставил тебе записку и даже маленький подарочек в библиотеке?

— Да, но-о-о… — Престон от эмоций нажал на фрукт сильнее обычного, и тот брызнул, — он ничего не сказал мне лично.

— Иногда людям очень грустно прощаться. Поэтому они предпочитают сделать всё быстро или через записку.

Престон хмыкнул. Мой ответ его явно не устраивал, но мальчик решил не ворчать. У него были и другие вопросы.

— А что происходит с тобой и папой?

Я невольно замерла. Внутри опасливо кольнуло. Думать, что тема Ферча будет самой сложной, о чем может спросить племянник, оказалось очень наивно.

— В смысле? — я обернулась, откладывая нарезку мяса.

— Ну вы постоянно шепчетесь, обнимаетесь, смеетесь, целуетесь, — он вновь скривился, будто лизнул лежавший рядом лимон. Я не сдержала улыбки.

— Так ведут себя взрослые люди, когда они в браке.

— Но вы давно в браке, — прозорливо заметил Престон. — И раньше почти не общались.

— Тут ты прав. Нужно уточнить. Так ведут себя люди, когда они счастливы в браке, потому что любят.

Племянник на какое-то время смолк, и я уже решила, что подобрала правильные слова, когда он вдруг тоскливо протянул:

— Значит, моя мама не была счастлива?

По телу прошлась неприятная дрожь. Такого я точно не ожидала.

Престон впервые заговорил при мне о Тиффани столь откровенно. Я думала, он её попросту не помнит. Пока я, потеряв дар речи, пыталась подобрать слова, племянник молча смотрел прямо на меня и ждал ответа. Его глаза не застилали слезы из-за упоминания матери. Но он поджал подбородок, и на том появилась мелкая, подрагивающая рябь.

Я вытерла руки, подошла к столу, за которым сидел племянник, и придвинула стул, чтобы сесть рядом.

— Престон, а что ты помнишь о своей маме? — я старалась говорить как можно мягче, будто приманивала пугливого полевого мышонка.

— Ничего, — он пожал плечами. При этом мальчишечий голос стал другим. Пропал детский азарт и громкость, словно он говорил сейчас о чём-то тайном, священном и очень тоскливом. — Но мне иногда снилось, что рядом плачет какая-то девушка. Она была похожа на тебя и те портреты, что висят дома. Я думаю, это моя мама.

Ох, от этих слов у меня сжалось всё внутри. Бедный птенчик. Но я постаралась быть сильной и не показывать слез.

— Тебе и сейчас снятся эти сны? — я крепко обхватила ладонь племянника.

— Нет. Последний раз снились давно. Ещё до Рождества. Мне кажется, мама перестала плакать надо мной ночью, когда… когда ты стала добрее.

Я улыбнулась через боль из-за комка, который царапал горло.

— Престон, твоя мама была очень счастлива, потому что у неё был ты, — я сжала маленькую руку сильнее, начала чуть нервно растирать его пальчики.

— Но папа её не любил, да? — сдавленно продолжил мальчик. — Я слышал, как слуги говорили, что у них была ненастоящая свадьба и ненастоящий брак. Поэтому отец и не жил с мамой, а вечно уезжал…

— Это всё наговорили слуги? — внутри появилось желание уволить каждого, кто неосторожно сплетничал о столь щепетильном вопросе, даже не подумав проверить: а не подслушивает ли где-то ранимый сынишка их бывшей хозяйки.

— Угу, — Престон лишь угрюмо кивнул и потупил взгляд. Ему было сложно сдерживать слезы, хотя он не понимал всех этих взрослых проблем. Но маленькое сердечко чувствовало обиду за свою маму, которой могли недодать любви.

Я вздохнула и покрепче обняла моего чувствительного птенчика.

— Милый, отношения взрослых — это очень сложно. Но брак твоих мамы и папы был настоящим, ведь у них появился ты.

— Но ведь сейчас он целует тебя…

Ох, какие же сложные темы он поднимает, и как долго, наверное, вынашивал в себе. Я чуть отстранилась и вновь заглянула в глаза мальчика. Тот всё никак не понимал, что же было в прошлом между его родителями, раз сейчас отец может быть счастлив без мамы с другой женщиной.

— Потому что теперь я его жена. Когда дорогие люди уходят, они всё равно остаются в наших сердцах, — я указала пальцем на грудь Престона. — Но нам нужно двигаться дальше. Любить их, и стараться полюбить кого-то ещё.

— Разве маме там не обидно, что папа нашёл себе другую жену?

— Я думаю, — запнулась, — вернее… я знаю, что твоя мама — самая добрая на свете. Она точно желает, чтобы твой папа был счастлив. Поэтому когда мы живем дальше, несмотря на боль потери, это наоборот: очень радует тех, кто смотрит на нас с небес.

Престон смолк. Он нервно покачивал ножкой, которая не доставала до пола, и всё смотрел вниз. После чего нерешительно спросил:

— Если папа смог взять тебя в жены, я могу также считать тебя своей новой мамой, раз моя… — он не смог произнести столь ужасное слово «умерла». — Но…