Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

Видя, как дрогнули мои губы, Леогард подошёл и обнял меня. Его одежда всё ещё была влажная, но нам было плевать. Я уткнулась лбом в грудь мужа и сжала кулаки, злясь на себя.

— Ради бога, прости меня. Я такая дура.

— Эва, о чём ты?

— Это я во всем виновата. Я не должна была вести нас на водную прогулку. Надо было подумать, что это банально опасно! Но мне так хотелось ощущения единения и некой свободы для нашей семьи…

— Перестань, — Лео с теплотой погладил меня по голове. — Это и моя вина. Я понимал, что мы заплываем слишком далеко. Стоило остановить команды Престона и остаться ближе к берегу.

Я разжала кулаки и крепко обняла мужа. Чувствовала себя испуганной кошкой, которая вот-вот может утонуть в омуте осуждения и поэтому всеми силами цепляется за кого-то родного.

— Только бы с ним всё было хорошо. Я не прощу себя, если с Престоном что-то случится.

Едва я прошептала это, как дверь комнаты открылась. Мы с Лео тут же переключили всё внимание на вышедшего доктора. А тот не очень-то спешил обрадовать нас доброй вестью…

— Ну что вы молчите? — почти крикнула я, из-за чего словила на себе недовольный взгляд мужчины. Тот снял свои очки, протер их и лишь после скучающе заговорил:

— Успокойтесь, матушка, всё с вашим мальчиком будет хорошо. Сотрясения нет. Я наложил ему небольшой шовчик, снимите у своего врача, как рана заживет.

— Слава богу, — я выдохнула и даже не стала обращать внимания на тон этого брюзжащего мужчинки. Хотя в своё «матушка» он вложил весь спектр покалывающего раздражения.

— Что до вашего вопроса, — доктор перевел взгляд на Леогарда, осмотрев его ещё разок, — я не специализируюсь на зрении, но если учесть всё, что вы усели сбивчиво рассказать, вам вряд ли хоть кто-то даст разумный ответ. Вы получили непонятную травму, начали неожиданно восстанавливаться спустя целых три года. Это само по себе странно. Я смею предположить, что жуткий стресс и переживания за судьбу сына расшевелили ваш мозг. В конце концов, сохранение потомства — главный инстинкт человечества. И тело способно на удивительные вещи, когда речь идет о наших детенышах.

— Стоит ли мне опасаться, что зрение вновь пропадет? — с тяжестью в голосе спросил Лео.

— Как знать. Никто не даст вам гарантии. Наверняка, ваш доктор скажет больше, выпишет упражнения для глаз или что-то в таком духе, — он усмехнулся, как бы намекая, что всё это пустое. — Но, по сути, стоит только надеяться на лучшее. И молиться. Если вы верующий, конечно.

— После войны сложно быть атеистом, ведь я смог всё пережить и как-то выкарабкаться. Но это сейчас неважно. Мы можем пойти к сыну?

— Конечно, — доктор отступил от двери, и мы поскорее поспешили к Престону. Если честно, мне хотелось сделать это с самого начала. Но возвращение зрения к Лео — не менее важное событие, потому я сдержалась.

— Милый! — радостно воскликнула я, заметив, как сын приподнимается на диване, где ранее лежал. Уже через секунду я с теплотой обняла его, а он поспешил обнять меня в ответ. Вцепился словно испуганный слепой котёнок, который наконец нашел маму.

Престон явно нисколько не обижался за мой промах и просто хотел быть рядышком с родными людьми. Личико малыша опухло, но он больше не плакал. На лбу красовался ровный шовчик.

— Как ты себя чувствуешь? — Лео сел рядом с Престоном с другой стороны.

— Лучше. Доктор чем-то помазал рану, — мальчик хотел прикоснуться ко лбу, но одернул руку. — Сейчас болит меньше…

Нужно будет наложить ему повязку. Странно, что этот доктор-ханжа ничего такого не сделал, просто зашил и обработал рану.

— Шрамы украшают мужчину, поверь мне, — Лео с тихим, добрым смешком похлопал сына по плечу. Тот сразу внимательно осмотрел отца.

— Папа, так это правда? Ты снова видишь?

Я ослабила свои объятия и с улыбкой посмотрела на Леогарда.

— Да, — с упоением и наслаждением ответил генерал, медленно моргая.

— И как я тебе? — Престон важно выпрямился, желая казаться выше.

Я уловила, как у мужа даже дрогнул подбородок — он не видел своего ребенка больше трёх лет. Даже дольше. Ведь ранее был на войне, пока Престон жил с семьей матери.

— Сильно вырос. Прям возмужал, — бодро заговорил Лео и перетянул сына к себе на колени. Как же приятно и непривычно было наблюдать, что он так легко ориентируется в пространстве. — Сразу видно, мой сын.

Престон весело хохотнул, совсем забыв о своей ране. Генерал же посмотрел на меня и перевел внимание сына:

— И мама у нас невероятно красивая, верно? Кажется, ещё прекраснее, чем я её помню, — шепнул он с такой трогательностью, на которую, как мне казалось ранее, черствый генерал попросту не способен. Но я ошибалась.

— Да-а-а, — согласился Престон. — Но она куда красивее, когда не плачет.

Тут я поняла, что по лицу снова бегут слезы. Однако уже от счастья. Быстренько вытерла щеки и только сейчас до конца осознала: Престон всё же назвал меня мамой. А я моментально переключилась и теперь не могу думать о нем как-то иначе, кроме как о сыне.

— Как же я вас люблю, — призналась с чувственным вдохом и потянулась вперед, чтобы обнять моих дорогих мужчин…

Как хорошо, что все испытания сделали нас только крепче и сильнее.

Возможно, вот оно, счастье, к которому мы так долго шли?

Глава 64. Новая жизнь

— Престон, я вижу, ты умный и воспитанный молодой человек, — с улыбкой говорил мистер Коллинс, директор Вестминстерская школы. — И мы будем очень рады, если ты решишь у нас учиться.

Сын посмотрел сначала на меня, потом на Леогарда. Мы втроем сидели в гостевых креслах в кабинете директора. Мальчик казался растерянным. Предложение поехать посмотреть новую школу от Лео прозвучало внезапно, почти сразу по приезде с отдыха. Хоть наш доктор и заверил, что опасений для ухудшения зрения нет, но в муже явно горело желание успеть сделать как можно больше важных дел. В том числе посетить столицу, где и располагалась школа.

И если Леогард чувствовал себя в шумном городе как рыба в воде, мы с Престоном ощущали легкую неловкость. Сын вырос в сельской местности: сначала у бабушки с дедушкой, а после в загородном доме. Да и я привыкла к более простому колориту.

И вот мы в своих самых лучших нарядах сидим перед достопочтенным джентльменом.

Конечно, Престон понимал, что ему нужно будет поступить в школу. Но ещё даже