Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

— Лео, всё не так…

А как? Как? Что я могу сказать? Что лишь притворяюсь Эванджелиной? Что это та, другая ему изменяла. А я вообще оказалась здесь случайно. В столь жуткой ситуации это казалось ещё большим бредом, чем обычно.

— Он учил моего сына…

Лео оперся ладонью о стол и так сильно сжал его край, что древесина буквально треснула. Мне кажется, в таком состоянии он бы убил Ферча, если бы тот подвернулся ему под руку. Свернул шею и даже не заметил бы. Я и сама была рада придушить мерзавца.

Зачем обещать мне хранить тайну и вот так втыкать нож в спину?

— Престон, конечно же, ничего не знал. Никто не знал. Это было просто мимолетное увлечение…

— Увлечение?! Ты спала с ним в моём доме! С учителем моего сына! Пока я слепой был привязан к тебе как собака на поводке этого проклятого лекарства. Ты выставила меня из кухни из-за какого-то супа. Стыдила, что я мешаю. А сама… с ним. Всё ради свободы лобызаться с другим мужиком, где хочется?!

— Лео, но всё ведь изменилось! Я ведь старалась…

— Видимо, Ферч в какой-то момент наскучил тебе, и ты решила поиграть в добрую жену, — генерал был на грани гневного срыва. — Или ты пораскинула мозгами и поняла, что бедная жизнь с учителем не для тебя?

По моим щекам не переставая текли слезы. Я чувствовала себя самым несчастным человеком на свете, которого перемолола и выплюнула жестокая мясорубка судьбы. Всё естество превратилось в сплошную дыру бесконечной боли.

— Нет, я искренне… искренне люблю тебя, Лео, — в сердцах прошептала, потому что громче сказать эти слова не получалось.

Однако нежность, которую раньше генерал принимал с ответной теплотой, сейчас ранила его сильнее самого острого ножа. В одно мгновение его гнев сменился самым жутким страданием. С таким лицом не встречают даже смерть…

— Уходи, Эва, — произнес он холодно и тихо, и я поняла, что лучше бы слушала крики. — Уходи, иначе я могу совершить нечто ужасное…

— Но зачем? Куда? — я нервно всхлипнула.

— Мне плевать, — генерал попросту отвернулся. — Сегодня ты умерла для меня. Теперь я вдовец. Уходи. Чтобы я никогда, слышишь? Никогда больше не видел это лицо мерзкой изменщицы…

Глава 66. Снова в темноте

Какая ирония.

Когда я попала в этот мир, в тело жуткой женщины, я пыталась вызволить несчастного генерала из тёмной комнаты, где он заперся от всего мира.

И вот теперь я лежу в постели в такой же спальне, где плотно занавешены шторы. Разбитая, слабая. Прячусь и не хочу видеть белого света после произошедшего. А единственным моим молчаливым другом теперь стала подушка, в которую я утыкаюсь, чтобы выплакаться…

— Эва, — в дверь постучали и из коридора послышался голос Герды. — Эва, милая, я вхожу.

Хотелось закричать: «нет». Хотелось просить оставить меня в покое. Впрочем, я и так уже несколько дней тону в горечи к себе. Ещё и в доме, где живут чужие лично мне люди. Однако куда ещё я могла пойти, когда Лео приказал уйти?..

Дверь открылась, и несмотря на моё молчание, Герда вошла в спальню. Я поморщилась от света, который ударил в глаза из коридора.

— Ох, бедная моя девочка, — прощебетала мать семейства и поспешила к окну. — Ты здесь совсем зачахнешь без света и свежего воздуха.

— Мама, не надо, — только и проскрипела я, но кто же будет слушать? Я и сама была на месте Герды…

Она распахнула занавески, впуская солнечный свет, а сразу после открыла окно. Я уткнулась лицом в подушку. Лео был прав, в темноте куда проще прятать свою боль. Сейчас же мне будто подсвечивали, какая я брошенная и несчастная.

— Пожалуйста, приведи себя в порядок и давай спустимся пообедать. Ты ничего не ела со вчерашнего дня.

— Мама, я не хочу…

Я знала, что выгляжу жалко. Я знала, что надо взять себя в руки. Но как? Что мне теперь делать?

— Пообедайте с отцом без меня. Я спущусь позже.

Ложь. Мне не хотелось вставать с кровати.

— Матис уехал по делам в город ещё с утра. Ты бы знала, если бы спустилась к завтраку.

Боже, эта женщина даже в моей ситуации умудряется в чем-то меня обвинить. Да ещё и напомнить, что к обеду нужно спускаться обязательно переодевшись. Ведь она сама вновь была вся такая наряженная, будто собиралась на светский прием.

— У меня нет сил. Попроси принести мне еду в спальню, пожалуйста.

Герда недовольно насупилась. Казалось, её эмпатии не хватит на банальное сочувствие. Хоть она и старалась играть роль доброй матушки, но я ощущала: в этом доме меня осуждают. Уж не знаю, из-за денег или ссоры с Леогардом, которая теперь грозила мне разводом.

Однако вот мать семейства выдохнула и постаралась смягчиться. Она села на край кровати и провела мягкой рукой по моим волосам. Захотелось отстраниться от неё и зашипеть недовольной кошкой, чьи границы нагло нарушали. Но я понимала, что это будет странно.

— Я не хотела тебе говорить вот так сразу, чтобы ты спустилась, и это был сюрприз, но… — губ Герды коснулась заговорщическая улыбка, — … внизу тебя кое-кто ждёт.

Я моментально встрепенулась. Казалось, все жизненные процессы в моем организме разом заработали, потому что им дали питание — надежду.

— Да-да, — важно закивала Герда. — Так что давай, приведи себя в порядок и скорее спускайся.

— Это Леогард? — только и выдавила я из себя, чувствуя вновь подступающие слезы. За последние дни я выплакала больше, чем за всю жизнь на Земле. А она тоже не была легкой…

— Сама увидишь. Ну, поднимайся.

Мне хотелось вскочить, сорваться с места и побежать вниз. Но будто поняв мой порыв, Герда поднялась и преградила путь.

— Сначала умойся, причешись и надень платье. Ты не пойдёшь к гостю зареванная и в ночной рубахе.

Мне было легче согласиться с Гердой, чем вступать в споры. Я сделала всё быстро и уже через десять минут спустилась вниз в наивной надежде увидеть Леогарда. Но мои ожидания быстро разбились о жестокую реальность.

— Ты? — я не спросила, а с пренебрежением выплюнула эти слова.

В гостиной с кресла поднялся Ферч. Я замерла на входе. От одного вида этого мужчины вся та боль, которая сжирала меня изнутри, сменилась сплошной ненавистью и гневом. Он ещё не успел ничего сказать, а я уже ощущала, что могу сгореть в этом огне ярости.

Артур скользнул по мне взволнованным взглядом и неуверенно произнес:

— Лина, я услышал…