Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

— Да, — я пожала плечами, всё ещё не чувствуя пола под ногами, но зато отлично ощущая силу мужских рук, которые готовы вот так кружить меня вечность. — Кажется, мы возвращаемся в старый дом, только чтобы собрать вещи для переезда.

Ох, тогда я ещё не знала, что кое-кто имеет на это всё другие планы…

Глава 65. Неожиданная почта

Дом гремел из-за сборов и предстоящего переезда. Каждый день начинался с новых поручений, неожиданно всплывающих неотложных дел и прочих неурядиц. Но все хлопоты казались приятными, когда знаешь, что всё делается ради чудесной, семейной цели. И хоть многие слуги были опечалены нашем отъездом, в остальном всю неделю стояла приятная атмосфера продуктивности.

— Какие планы на сегодня? — спросил Лео, когда мы все вместе завтракали в столовой.

— Хочу навестить семью Дженкинсов. Они живут недалеко.

— Мне казалось, ты не очень ладишь с нашими соседями, — удивился генерал. Престон тоже навострил ушки, дожевывая свой бутерброд с маслицем.

— Да, но я услышала, что им нужна гувернантка. Бекка не сможет поехать с нами и оставить матушку, а она очень много сделала для меня. Я хотела бы попытаться устроить ей новое местечко. Уверена, при личной встрече у меня лучше получится убедить миссис Дженкинс.

Из слуг с нами собирались переехать лишь Дерби и Роуз. Для первого мы были самыми близкими людьми, других у него не было. А семья Роуз и без того жила далеко. С переездом в столицу ей будет даже сподручнее до них добираться.

— Благое дело, — одобрительно кивнул Лео.

Только вспомнишь солнце — выглядывает лучик. В столовую неожиданно вошла Бекка, которая с улыбкой доложила:

— Почту принесли.

У меня внутри появилось неприятное покалывание. Я всё ждала письмо от родителей, где они ответили бы на мою весьма печальную финансовую новость. Но уже сколько времени они молчали, хотя до их поселения всего день пути. И вот сегодня эта бомба будет на меня сброшена.

— Это вам, — Бекка протянула заветный конверт и тоскливо улыбнулась. — А это всё ваше, мистер Рэгланд.

Генерал забрал счета, письма и прочие бумаги и встал из-за стола. Теперь делами дома заведовал он сам как истинный хозяин.

— Я буду у себя в кабинете. Кстати, какие у нас планы на следующие выходные?

— А что у нас в следующие выходные? — я лукаво улыбнулась, подняв на мужа хитрый взгляд. Впереди предстоял праздник — день рождение Леогарда. Однако я надеялась организовать сюрприз, поэтому не собиралась раскрывать карты.

Думаю, муж всё понял. Он покачал головой, улыбнулся мне в ответ и с усмешкой произнес:

— Да так, ничего.

Лео ушёл, а Престон взволнованно прошептал:

— У него ведь день рождения.

— Да? — я тихонько посмеялась, раскрывая конверт. — А я и забыла.

Кажется, Престон не до конца понял, что я шучу. Однако я быстро отвлеклась на пришедшее письмо, ведь оно было… весьма необычного содержания. Писала Герда. Она сообщала, что они с Матисом всё понимают и будущее внука стоит для них на первом месте. Расспрашивала, когда мы поедем с Престоном смотреть школу и уточняла, чем они могут нам помочь.

«Что же касательно наших финансов, не беспокойся, моя милая. Мы взрослые люди и что-нибудь придумаем. С любовью, твои мама и папа», — так заканчивалось письмо. И право дело, я перечитала эти строки несколько раз, прежде чем в них поверила.

— Ну ничего себе, — шепнула я себе под нос. К этому моменту Престон уже доел, и я осталась в столовой одна. От неверия решила пойти и рассказать Леогарду, пусть он тоже посмотрит на письмо. Вдруг меня обманывают глаза.

В кабинет мужа я вошла по-простому и без стука. Тем более дверь была приоткрыта. В этот момент я всё бегала глазами по буквам и с нервным смешком проговорила, не отрываясь от письма:

— Ты не поверишь, что мне написали родители…

Ответа не последовало, и я подняла взгляд. Леогард сидел за столом над каким-то конвертом. Он весь побледнел и казалось, что муж сжимает челюсти столь сильно, что вот-вот послышится скрип зубов.

— Лео, ты чего? — я взволнованно поспешила приблизиться, но муж тут же встал со стула столь резко, что тот с грохотом упал на пол.

— Лучше стой на месте, Эва, — с невероятной и необъяснимой злобой рыкнул он на меня, чем заставил окончательно потерять связь с реальностью.

— Что… что произошло?

Леогард швырнул на стол письмо, которое успел смять в руке. Сделал это таким грубым жестом, будто кидал кость надоедливой собаке.

Я вся задрожала…

Неужели какой-то из секретов Эванджелины настиг меня в момент, когда всё только начало налаживаться?

— Мне… прочесть? — растерянно спросила, стараясь не терять лица.

Генерал удушливо, болезненно усмехнулся. Я видела, как подрагивают его губы в тысяче ругательств, которые он хотел выплюнуть в мою сторону, да только не мог подобрать нужного.

— Там ничего для тебя нового, Лина.

Ядовитое обращение пробило меня стрелой осознания. После того как Престон начал называть меня мамой, подобное сокращение использовал лишь один человек.

Но он не мог…

Я не знала, что сказать. Лишь подшагнула ближе к столу и взяла письмо. Однако моё молчание было для Леогарда красноречивее любых признаний.

— Так это правда? — хрипло выдавил он из себя, будто его легкие горели изнутри. — Пока я был слеп и всё равно с уважением относился к нашему браку, хоть в нём и не было близости, ты прямо под моим носом спала с любовником?

Я не верила, что всё это происходит. Какой-то плохой сон, просто кошмар. Я сейчас проснусь в поту и с облегчением пойму, что Лео спит рядом и у нас всё хорошо.

Письмо в руках задрожало. Оно было длинным. Болезненным. Взгляд рвано цеплялся за слова: «Роман длился долго», «Она клялась мне в любви», «Мы оставались наедине, когда вы покидали дом ночью», «Я узнал, что вы здоровы и решил признаться, ведь теперь у вас есть шанс найти новую, настоящую любовь».

Боже мой, Артур…

Как он мог?

— СКАЖИ УЖЕ ЧТО-НИБУДЬ?! — рявкнул Леогард так громко, что я ощутила, как на глаза наворачиваются слезы.

Я подняла на него взгляд, полный раскаяния, хватала ртом воздух, пыталась найти слова, но… но ничего не приходило в голову, когда на меня с такой яростью смотрели глаза, в которых ещё недавно плескалось столько любви!

— Лео, это всё не я, — попыталась пролепетать хоть что-то. — Я изменилась. Я уже другая. Совсем!

— Ты даже не отрицаешь, — лицо генерала превратилось в гримасу злобного пренебрежения. Будто он смотрел на самое мерзкое,