Заплыв через реку Янцзы (сборник) - Сергей Николаевич Синякин

жизни, как и христиане, получили Учителя, растолковывающего нам постулаты веры, а дальше произошло неизбежное — поклонение догме стало непреодолимым барьером перед всем новым, что могло бы обогатить учение, но не вписывалось в установленные им догмы. Вначале догматики от учения начали утверждать истины, казавшиеся им незыблемыми, затем отрицать все, что противоречило их Учению, затем сократили само Учение до прописных истин и, выхолостив из него живое содержание, сделали обучение Учению бездарно поверхностным, выпуская цитатники, содержание которых можно было использовать, как кубики — куда цитату ни воткни, она будет правильной, а далее все свелось к маразматическим старым вождям, оторванным от остальных людей и никогда не раскрывавшим ни Маркса, ни Ленина, но с религиозным фанатизмом утверждавшим их единственность и уникальность для всей Вселенной и не сознающим, что Учению, как человеку, нужен глоток свежего воздуха, что мир развивается не догмами, а отклонениями от них, и истина — это тоска по ненайденному, потому что именно в неустанных поисках живет Природа. Вера в вечное развитие — вот Религия, которая достойна человека, достойна хотя бы тем, что в ней отсутствует Бог, и следовательно, она лишена возможных и неизбежных для остальных религий запретов.

В самом деле — стоит ли придумывать и плодить богов, если уже существует развивающийся и медленно осознающий свое космическое могущество Человек?

ГАММЕЛЬНСКИЙ КРЫСОЛОВ

История эта проста и незатейлива.

Некогда город Гаммельн заполонили полчища крыс. Пасюки не брезговали ничем — таяли в подвалах запасы рейнского вина, оставались обглоданные кости от сытных и обстоятельных немецких окороков, бесследно исчезали связки пахучих свиных колбас и — страшно сказать! — даже священнослужители поутру находили лампады перед иконами пустыми.

Словом, происходило то, к чему никак не могли привыкнуть выросшие на любви к образцовому порядку жители немецкого города Гаммельн.

И тут появился хмурый неразговорчивый человек в кожаных ботфортах и закрывающей глаза шляпе. Он предложил жителям Гаммельна избавить их от крыс. Жители города заключили с ним договор. Человек достал дудочку и заиграл. Зачарованные его мелодией крысы выползли из подвалов, чтобы черно-бурой рекой двинуться за Крысоловом, который вывел их к морю, сел в лодку и отплыл, уводя полчища крыс в зеленые горьковато-соленые глубины.

А воспрянувшие духом горожане отказались платить. Знакомая история, не правда ли?

Ну, славные бюргеры, — как вам месть Крысолова? Страшная месть, не правда ли? Детям она страшна неизвестностью, ждущей их в конце пути; взрослым же она страшна воображением, ибо только человеческий ум, мучающий себя ожиданием, может представить себе Ад и заполнить его ужасами, рожденными настоянной на страхе фантазией.

Но самое интересное, что жители Гаммельна поставили памятник Крысолову. В кожаных ботфортах, серых панталонах, сюртуке и широкополой, скрывающей глаза шляпе, стоит он на площади, держа у губ роковую дудочку.

Во многих государствах мира стоят на улицах и площадях памятники Крысолову. Не обращайте внимания на отсутствие дудочки — дело совсем не в ней. Если бы не было дудочки, оказалось бы что-то другое — например, барабаны, грохотавшие на нюрнбергских и берлинских стадионах, или кумачовые призывы, или складкоречивые ораторы — в пенсне ли, с усиками или моложавыми лицами вышедших в тираж актеров — способ повести детей за собой обязательно бы нашелся; ведь главное для Крысолова — понести за собой.

А мы кричим, мы делаем вид, что волнуемся за покинувших наше будущее детей.

И ставим Крысоловам памятники.

На белом мраморе или сером граните, на чернеющей с годами бронзе не видно оспин, покрывающих ею лицо, и не видно родимых пятен, почти повторяющих по форме разрушенную Крысоловом страну, и усики не черны и напоминают сталактитовую поросль соплей застуженного злом человека. Люди, как дети, они верят фантастической дудочке, обещающей невозможное; люди живут обещаниями будущего счастья и готовы ради мнимого завтрашнего Рая сломать свое настоящее.

Две тысячи лет начал рыжебородый дудочник из Иерусалима посеял зерна добра, на которых взошла вера. А результаты известны веем; крестовые походы, святая Инквизиция и ее костры, гонения евреев через века, Варфоломеевская ночь, в которую одни верующие резали других за то, что они, по мнению палачей, не так веровали. Кровь... Кровь... Во имя добра и справедливости, разумеется. Не забывайте, что на пряжках эсэсовцев, обслуживавших печи крематориев, на эфесах их кинжалов, умело перерезавших глотки невинных жертв, значилось, что с ними — Бог!

На знаменах дудочников Коммуны были лозунги Равенства, Братства и Свободы. А кончилось все террором и гильотинами, Во имя добра и светлого будущего, заметьте!

И первое государство рабочих и крестьян создавалось во имя добра и справедливости. А прошло оно через лагеря, опутанные колючей проволокой, через голодное людоедство, через доносы всякого на всех, через подавление инакомыслия и психушки для тех, кто пытался рассуждать,

И дудочник с полоской вертикальных усиков над тонкими губами и с непокорной челкой над узким лбом тоже обещал своим подданным Рай. Что ж, он выполнил свое обещание ~ это могут подтвердить с небес души жертв Бабьего Яра, Майданека, Равенсбрюка, Освенцима и Маутхаузена, затопленного берлинского метро, все павшие на полях сражений грандиозной и ненужной человечеству войны, которую дудочники затеяли, как обычно, во имя добра и справедливости.

Братство, Равенство и Независимость провозгласили американские поселенцы, хлынувшие на новый материк из Старого Света. И для того чтобы эти понятия не остались абстрактными, уничтожили краснокожих хозяев принявшей их земли, выжгли дефолиантами половину Вьетнама, обрушили свою силу и мощь на десятки крошечных государств с карликовыми игрушечными армиями. Во имя, разумеется, добра и справедливости.

А толстый одутловатый дудочник в простом синем кителе руками своих послушных хулиганов уничтожил сорок миллионов своих слушателей, которые не захотели ему аккомпанировать. Очарованные его мелодиями двое дудочников из соседней горной страны, вместо того чтобы растить музыкантов, научили мальчишек своей страны искусству использовать мотыги и человеческие черепа вместо ударных инструментов, забивать гвозди между вчера еще радовавшихся красоте мира глаз. Все во имя того же добра и справедливости, будь они прокляты!

А еще один дудочник, у которого полностью отсутствовал слух, полагая себя великим пастырем и поводырем, разрушил гигантскую страну, устроил в ней резню во имя братства и справедливости, после чего принялся утверждать, что его мелодии не поняли, что не каждому дано понять гения, который мечтал о Царствии Небесном на Земле.

Таково влияние Зова.

Такова цена Веры.

И никто не знает, что случилось с детьми, уведенными Крысоловами, какие муки приняли они, — для нас уведенные дети навсегда останутся между тьмой и светом. Мрачен и сер лишенный Будущего город Гаммельн, в